Поворачивая на дорожку к своему дому, он смотрел на звезды, стараясь отыскать созвездие Ориона, в результате чего на быстром ходу врезался животом прямо в задний борт своего «мустанга».
— Уу-у-у-х! — вырвалось у него. Лестер отшатнулся, согнулся почти пополам и схватился за свои ушибленные причиндалы. Через несколько секунд ему удалось поднять голову и посмотреть затуманенными от боли глазами на машину. Что она, прах ее побери, тут вообще делает? «Хонда» Салли никак не должна быть готова раньше среды… А может, четверга или пятницы — со всеми этими праздниками.
Потом в мозгу у него ярко вспыхнул оранжево-розовый свет — его осенило. Салли в доме! Она зашла, когда его не было, и теперь ждет его там! Может, она решила, что сегодняшняя ночь — их ночь! Секс до свадьбы — это, конечно, нехорошо, но иногда приходится разбить пару яиц, чтобы приготовить омлет. И если она там, он с радостью готов загладить и искупить этот грех после.
— Раз-два-три! — с воодушевлением крикнул Лестер Пратт. — Крошка Салли там внутри!
Он ринулся к крыльцу походкой краба, все еще держась за свои ноющие яйца. Впрочем, теперь они ныли не только от боли, но и от возбуждения. Он вытащил ключ из-под коврика и открыл дверь.
— Салли? — позвал Лестер. — Сал, ты здесь? Извини, я опоздал — ездили с ребятами на Ауберн, там было молитвенное собрание и…
Он осекся. Ответа не было, а это означало, что ее здесь нет. Если только она не…
Со всей скоростью, на какую он был способен, Лестер ринулся наверх в неожиданной уверенности, что найдет ее спящей в его постели. Она раскроет глаза и усядется на кровати, простыня соскользнет с ее чудных грудок (которые он осязал — ну, что-то в этом роде, — но никогда еще не видел); протянет к нему руки, ее прелестные сонные глаза широко раскроются, и… к тому времени, когда часы пробьют десять, они уже больше не будут непорочными. Раз-два-три!
Но спальня была так же пуста, как и кухня и комната внизу. Одеяла и простыни, как обычно, валялись на полу; Лестер был из тех парней, которые настолько переполнены энергией и святым духом, что просто не в состоянии спокойно проснуться и встать с постели утром; он вылетал из нее с жаждой не просто встретить грядущий день, а скрутить его, швырнуть на зеленое поле и погонять, как мячик.
Сейчас он, однако, спускался по лестнице медленно и нахмурившись, что портило его широкое простодушное лицо. Машина была здесь, а Салли — нет. Что это могло значить, он не знал, но ему это явно не нравилось.
Он зажег свет на крыльце и решил посмотреть, не оставила ли она ему записку в машине. Он дошел до верхней ступеньки и застыл словно замороженный. Точно — там была записка, причем написанная прямо на крыле «мустанга» ярко-розовой краской из баллончика, взятого, по всей видимости, в его собственном гараже. Большие буквы нагло ухмылялись ему в лицо: ПОШЕЛ ТЫ К ЧЕРТУ, ЛЖИВЫЙ УБЛЮДОК!