Не столько мир посмотреть, сколько себя показать
Я попрощалась с папенькой и Валежкой, села в поезд и помахала из окна вагона родителю ручкой, даже утерла для приличия единственную, выдавленную с трудом, слезинку. Сошла уже на следующей станции и час провела в привокзальном кафе. Там меня и обнаружила сестрица, которая совершила похожий маневр. Да, мы не искали легких путей, но папеньку необходимо убедить в том, что дочери уехали — далеко и надолго. Хорошо у меня были собственные деньги на новые билеты, даром, что ли, я последние два года работала в семейных аптеках.
Нам с сестрой пришлось провести на вокзале еще час, дожидаясь поезда. Это время мы потратили с пользой, применив маскировку. Я с трудом втиснулась в Валежкино платье и прикрыла бархатным жакетом все то безобразие, что бесцеремонно вываливалось из корсета. На голову мне сестрица нахлобучила блондинистый парик. Куплен он был в спешке в одном из привокзальных магазинчиков, качество еще то: волосинки напоминали солому, а прическа — взъерошенную траву. Но алхимичить с волосами было некогда, как и применять сложный грим. Поэтому Валежка наспех пощекотала кисточкой мое лицо и смазала губы липкой помадой. Я чихнула и облизнулась.
— Не ешь помаду! Знаешь, сколько я за нее заплатила? — укорила меня сестра.
— Даже знать не хочу, — проворчала я и нахмурилась, рассматривая свой новый образ в зеркале дамской комнаты.
Если Валежка думала, что в жутком парике и с ярко-розовыми губами я стану похожа на нее, она жестоко ошиблась. Из меня вышла сельская простушка, заявившаяся с полей прямо на бал.
— И не забывай! На тебе платье из последней коллекции лиры Ширнель! Береги его! — зудела сестра, поправляя оборки на моей груди.
— Да как тут забудешь! Я в эту «шинель» еле влезла. Боюсь, что как только сяду — швы по бокам разойдутся!
— А ты не садись! И не ешь в дороге! Хотя я шнуровку ослабила, можешь воды попить, — разрешила Валежка. А затем тяжело вздохнула, рассматривая наряд, полученный в обмен: — Ты привезла мне мешок!
— Вовсе не мешок, а очень удобный сарафанчик, — буркнула я, привязывая к животу и бедрам сестры маленькие подушки. — Ткань приятного дымчатого цвета, практичная, не мнется. И фасон свободный — ешь не хочу.
— «Не хочу» — это явно не про тебя! — фыркнула сестрица.
Она с интересом наблюдала за тем, как ее стройная фигура превращается в бесформенную, а белоснежные локоны скрываются под темным париком.
Валежка тоже не стала мной, но какое-то смутное сходство с оригиналом возникло. Главное, ее неземная красота теперь не так бросалась в глаза. Правда, и моя не бросалась. Да что там «не бросалась» — она спала беспробудным сном!