С каждым днём я замечаю изменения в погоде. Снег почти везде сошёл. На деревьях почки распустились, трава позеленела и почти закрыла бурую землю. Даже подснежники расцвели и певчие птицы проснулись. Теперь не нужно кутаться в тридцать три одёжки. Правда, ночи всё ещё холодные, но в объятиях двух невероятных мужчин невозможно замёрзнуть.
Вместе с погодой меняюсь и я. Забываю прошлую жизнь, часто думаю о будущем. Я с каждым днём сильнее влюбляюсь в эту новую жизнь без болезни, без Дамоклова меча, что почти полтора года висел над моей головой. Влюбляюсь в мужчин. Влюбляюсь в их заботу. Не представляю больше жизни без них. И немного страшусь, что не сумею спасти Гора.
Этим утром наши ритуалы не меняются. Мы долго валяемся, нежимся с Азуром. В отличие от оборотня, дракон тот ещё соня и любит подремать, стиснув меня, словно мягкую игрушку.
— Вставайте, весть пришла С Большой земли! — в спальню залетает Лазарь с вороном на плече.
— Какая ещё, к бесам, весть? — ворчит недовольно дракон, крепче к себе моё тельце прижимает.
— Конунг едет в гости к Князю. До него дошли слухи, что проклятье развеялось, — оборотень протягивает нам свёрнутое в свиток письмо.
Азур перехватывает пергамент, и пока он читает, Лазарь меня к себе притягивает. Оставляет ласковый поцелуй на губах. Сама льну к мужу моему первому.
— Это плохо, — дочитав, выдаёт дракон и заворачивает обратно письмо.
— Почему?
— Он отберет остров у Гора. Где это видано, чтобы островом управлял зверь, — отвечает вместо Азура оборотень.
— Через сколько примерно приплывёт этот ваш конунг? — паникую я и, отлипнув от мужа, мечусь по комнате. — Нужно что-то сделать. Можно сказать, что Гор уехал за бугор. По делам.
— К полнолунию, думаю, прибудет, — задумчиво тянет дракон, переглядываясь с побратимом.
— Вы что-то задумали? — прищуриваюсь я, переводя взгляд с одного мужчины на другого.
Два мужа слишком долго молчат. Хмурятся. Один даже, рыкнув, выходит из комнаты, но всё же возвращается.
— Так. Вы сейчас меня пугаете, — напрягаюсь я и подхожу к моему оборотню.
— Ты третий день сама не своя из-за слов Кощея. Ты явно поняла, как снять с Гора проклятье, но почему-то тянешь, — выдаёт Азур.
— Не торопи её, — рычит Лазарь, стискивая меня.
— Кощей сказал: есть сила, что сильнее всего на свете и способна снять проклятье. В сказках обычно это любовь, — судорожно втягиваю воздух и поднимаю глаза на мужа. — Но если эта сила — любовь, значит, моей недостаточно. Он должен полюбить меня. А раз Гор до сих пор ходит проклятым, значит, не любит.
— Ты его любишь? — хмурится Лазарь.