– Тогда я пообещаю, что буду осторожна. И что люблю тебя и Амину больше жизни.
– И малыша тоже?
– И малыша тоже. Всех вас люблю одинаково сильно.
Абдул кивнул, принимая мое обещание. Потом вдруг спросил:
– Мам, а если папа жив… ты к нему вернешься?
Вопрос, на который я не знала ответа. Я любила Саида, но могла ли снова жить с ним? Могла ли довериться человеку, который однажды сделал меня пленницей?
– Не знаю, сынок. Сначала нужно его найти. А потом… потом посмотрим.
– Я хочу, чтобы вы были вместе, – признался Абдул. – Я скучаю по тому времени, когда мы были семьей.
Эти слова ребенка заставили меня заплакать. Я тоже скучала по тому времени. По ощущению защищенности, которое давал Саид. По его сильным рукам, которые могли убить врага и нежно гладить мои волосы. По его голосу, который мог приказывать подчиненным и петь колыбельные Амине.
– Я тоже скучаю, – призналась я. – Очень сильно.
Это была честность, которую я могла себе позволить. Остальное покажет время. Если у нас будет время.
Если завтра я не погибну, пытаясь спасти человека, который, возможно, уже мертв. И если любовь действительно сильнее смерти.
Ночью я долго не могла заснуть. Лежала и слушала, как в соседней комнате храпит отец, как мама ворочается в кровати, как охранники тихо переговариваются на кухне. Обычные звуки дома, которые завтра могут стать последними в моей памяти.
Живот слегка тянуло – наверное, от стресса. Я гладила его и думала – а что если это действительно безумие? Что если я жертвую жизнью своих детей ради призрака?
Но потом представляла Саида где-то в подвале, избитого, истерзанного, но живого. Представляла его глаза, когда он поймет, что я пришла его спасать. И сомнения исчезали.
Завтра я узнаю правду. Любой ценой.
Офис Камаля располагался в старом промышленном здании на окраине города. Место выбрано не случайно – подальше от центра, от любопытных глаз, от официальных структур. Здесь решались дела, о которых не говорят вслух.
Мы приехали туда рано утром. Я чувствовала себя как в тумане – не спала всю ночь, думая о предстоящем. Живот тянуло, ребенок беспокоился, словно чувствуя материнское напряжение. Каждый шаг отдавался болью в пояснице, но я шла дальше. Должна была узнать правду.
В кабинете нас ждали еще трое мужчин. Молчаливые, с жесткими лицами, они перебирали документы, фотографии, схемы. Новая информация, которую удалось добыть за ночь.
– У меня плохие новости, – сказал Камаль без предисловий. – И хорошие.
Я села, приготовилась к очередному удару.
– Плохие сначала.
– Мурад знает о твоей беременности.