Я отключил телефон и вновь уставился на монитор с камерами наблюдения. Саша уже не сидела у окна. Она расхаживала по комнате, как зверь в клетке. В её движениях появилось что-то новое. Не отчаяние – решимость.
И это пугало меня больше всего. Потому что я знал свою жену. Если она решит действовать – она не остановится.
Я выключил монитор и потер глаза. Кровь пульсировала в висках, напоминая о времени, которое утекало. Шамилов. Лариса. Все они кружили вокруг, как стервятники, чувствуя запах крови.
Вечером я вернулся в особняк – наш с Ларисой дом. Фальшивый дом для фальшивой семьи. Она ждала в гостиной, с бокалом вина, в платье, которое подчеркивало все изгибы.
– Ты опоздал, – улыбнулась она, но глаза остались холодными. – Папа уже уехал. Он был… разочарован.
Я кивнул, не скрывая безразличия. Мне нужно было выяснить, что она знает, и насколько опасна.
– К черту твоего отца, – сказал я, наливая себе виски. – У меня были дела поважнее.
Лариса улыбнулась – тонко, расчетливо.
– Я так и подумала, – она сделала глоток вина, не сводя с меня глаз. – Кстати, я сегодня виделась с детьми. Абдул такой угрюмый, совсем как ты. А Амина… она опять плакала. Спрашивала о маме.
Каждое слово – как удар ножом. Я сохранил непроницаемое выражение, хотя внутри все переворачивалось.
– И что ты ей сказала?
Лариса пожала плечами, улыбнулась – слишком сладко.
– Что ее мама больше не вернется. Что теперь у нее есть я.
Мне хотелось швырнуть стакан ей в лицо. Вместо этого я сделал глоток и спросил спокойно:
– Зачем ты искала документы о моем разводе?
Её улыбка дрогнула. На долю секунды. Но я заметил.
– О, просто хотела убедиться, что все юридически чисто, – она отмахнулась. – Ты же знаешь папу. Он всегда беспокоится о деталях. Кстати, о деталях… Я подумала, может, мы выставим дачу на продажу? Ту, у моря. Ты все равно туда не ездишь. А место красивое.
Она следила за моей реакцией. Проверяла, прощупывала. Сколько она знала? Что подозревала?
– Дача не продается, – отрезал я.
– Почему? – она склонила голову. – Ты так привязан к месту, где провел столько времени с… бывшей?
Последнее слово она почти выплюнула. Я видел в ее глазах то, что раньше не замечал – ревность. Жгучую. Опасную. Лариса ревновала к призраку. К женщине, которая, по ее мнению, все еще держала меня.
И она была права.
Я подошел к Ларисе. Медленно. Глядя ей в глаза. Взял бокал из ее рук и отставил. Потом провел пальцем по ее щеке, вниз по шее, к вырезу платья. Она замерла, глаза затуманились от желания. Ее так легко было читать. Так легко контролировать.