— Ага, — нагло лыбился ребёнок. — Я просто ути-пуси какой.
— И куда я его приведу? — растерялась я. В глобальном вопросе я проиграла, осталось лишь торговаться в деталях. — Вообще-то меня та же самая Набода и выгнала. Что мне его, на постоялый двор к Жуку волочь? Новое жильё я ещё не нашла.
— Да будто тебе некуда, — проворчал дядька. — Всё, надоела! Брысь! И этого с собой забери, видеть его рожу малолетнюю больше не могу!
— Но я же халосый, — ухмылялась деточка. — И так помог, так помог… Как бы вы без меня тётеньку Удавиху взяли?
— Твоё счастье, что взяли, — пробурчал дядька. — Иначе уши ободрал бы за твои выходки…
— Так это и есть твоя подставная утка? — сообразила я. — Ну, человечек внедрённый. Ты откуда его вообще выкопал?
— Вот где выкопал, там и закопаю, — обжёг свирепым взглядом мальца Скоропут. — Всё, кыш! А ты, паршивец, иди массу набирай! Смотреть на твои тощие мослы тошно… Повзрослеешь — жду в отделе.
— В смысле, «повзрослеет»⁈ — взвилась я. — Так мне этот прицеп теперь до его восемнадцати нянчить?!. И кормить ещё?
— Ой, да не жужжи ты, — отмахнулся дядька. — Деньги у него есть, скинется на пропитание. Пару месяцев потерпишь, а там проблема сама собой, надеюсь, рассосётся.
Его бы слова да в уши тому, кто почему-то только меня и слышит…
Проблема сейчас сидела напротив меня в кафе и сама собой рассасываться не торопилась.
Я мрачно рассматривала нового питомца. Малец радостно пялился на меня в ответ. На приютского заморыша он не походил — обычный мальчик, просто подвижный, а потому и худенький. Кожа чистая, слегка загорелая, даже румянец играет на щёчках. Волосы блестящие, гладкие, чуть вьются каштановым завитком. Ангелочек, ага. И карие глазки такие чистые, невинные… А ведь дядьку вокруг пальца не так просто обвести. Раз он этой деточкой был недоволен — значит, было за что. Потому и мне верить ему не следует.
— У тебя братца, случаем, нет старшего? — подозрительно прищурилась я на мальца. — Такого же наглого поганца, как ты? А то порода мне твоя скуластая не нравится.
— Нету! Сирота я, тётенька, — радостно пискнул малец. — А ты теперь мамкой моей будешь, да? Жаль, а то я бы на тебе женился, когда вырасту.
— Так, сюда слушай, — оборвала я болтуна. — Я тебе не мамка, это во-первых.
Малец с готовностью закивал, растопырил ладошку и показательно загнул один палец.
— Во-вторых, нянчиться я с тобой не собираюсь.
— Ага, ага, — загнул он второй. — Ты, тётенька, не переживай, я самостоятельный.
— Что-то борзый ты слишком для сиротки, — хмыкнула я. — Ладно, вещички твои где?