Ее лицо стало жестким, глаза полыхнули какой-то неоновой зеленью. И я поняла, что она… поняла. Может, даже сама с таким столкнулась.
— Маша, а отец? — спросила Марго тихо.
— Умер. Давно, — и тут меня прорвало. — Он прорабом был на стройке, и на него недостачу какую-то повесили. А может, и правда виноват был, не знаю. Дали три года колонии-поселения. Мама поехала к нему. Со мной. Мне только три исполнилось. Сняла комнату в поселке, в бараке, и ему разрешили жить с нами. Устроилась уборщицей в детский сад, чтобы меня туда взяли. У отца сердце больное было, стало хуже. Когда в Питер вернулись, всего год прожил и умер. Я только в школу пошла. А мама снова замуж вышла. Сначала он меня вообще не замечал. А теперь…
— Заметил? А с матерью ты не пробовала говорить?
— Пробовала, — я доела пирог, запила чаем. — Спасибо, очень вкусно, Маргарита Ивановна. Она сказала, что я на Виталика наговариваю, что такого просто быть не может. Я просила, чтобы она мне разрешила переехать в квартиру отца, от него однушка осталась. Но она ее сдает. Это же деньги. Работает в двух местах, а Виталик на диване лежит. Это называется «ищет работу». Я стараюсь поменьше дома бывать. В библиотеке сижу, к ЕГЭ готовлюсь. Или у Криси. Или на подработке. Но все равно приходится идти ночевать.
— А что за подработка?
— Флаеры раздаю, рекламу по почтовым ящикам раскидываю. Хоть немного денег подкопить.
— Ну вот что, Маша, — Марго откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди. — Скажи матери, чтобы пришла ко мне. Я с ней поговорю.
— Не надо, Маргарита Ивановна, — испугалась я, еще раз пожалев, что рассказала. — Только хуже будет.
— Хуже, Мария, будет только в одном случае. Если он тебя изнасилует и скажет, что ты сама приперлась и предложилась. Вот это точно будет хуже. Поэтому передай, что я ее жду.
А ведь она права. Хоть и говорят, что никогда не бывает так плохо, чтобы не могло быть еще хуже, но…
— Хорошо, передам. Спасибо вам. Что спросили. И выслушали. И хотите помочь.
Марго как-то криво улыбнулась, приобняла меня за плечи и тут же отпустила.
— Ладно, Маша, сейчас уже звонок. Беги. Если хочешь, забирай пирог.
Я не стала ломаться, поблагодарила и запихнула контейнер в сумку. Мы вышли из лаборантской, и Марго расхохоталась, посмотрев на свой стол.
— Мирский, паршивец, все-таки спер своего дружка. А я думала, придет за ним или нет?
— Вы специально его оставили на столе? — удивилась я.
— Ага, — кивнула она. — Но только тс-с-с, это секрет.
Сева
Отойдя от кабинета биологии на безопасное расстояние, я остановился и задумался.