— Ну а теперь продолжим. О движущих силах антропогенеза нам поведает… Маликова, прошу к доске. Отвлекись от своих переживаний.
— Не могу, Маргарита Ивановна, — стиснув зубы, отказалась я.
— Ставлю два?
— Меня стошнит сейчас! Правда!
— Ну ладно, — Марго посмотрела на меня и, похоже, поняла, что я не придуриваюсь. — Иди тоже прогуляйся. Водички попей. Надо же, какие все нежные. Выросло поколение, не видевшее живого таракана. А говорят, плохо живем.
Я, конечно, могла бы возразить, потому что все было с точностью до наоборот. Три года моего детства прошли в деревянном бараке. С весны и до поздней осени сквозь щели пробирались черные земляные тараканы, не такие огромные, как этот, но тоже немаленькие. Они вольготно разгуливали по комнате, ночью невозможно было встать с постели, чтобы не наступить на одного из них и не раздавить с отвратительным чваканьем. К утру от трупа оставалась только хитиновая шкурка: приходили товарищи и поедали — не пропадать же добру. С тех пор на одно лишь слово «таракан» я реагировала как собачка Павлова, но не слюной, а тошнотой. А уж если видела — и подавно.
Да, я могла бы, конечно, об этом рассказать, но… не могла. Потому что желудок уже сводило спазмами. Еще немного — и случится страшное.
Выскочив из кабинета так, словно в заднице включился реактивный двигатель, я помчался к туалету, благо недалеко. Ворвалась туда, заскочила в первую же кабинку и вывернула завтрак в унитаз. Постояла, подышала глубоко, потом умылась, прополоскала рот выпила противной теплой воды из-под крана.
Мирский сидел в коридоре на подоконнике, покачивая ногой в «Пуме», и тупил в телефон. Услышав шаги, поднял голову и спросил с гадкой усмешечкой:
— Манечка, ты так боишься тараканов?
В желудке булькнуло, горло свело.
— Заткнись, сволочь! — прошипела я.
Я ненавидела его так, как еще никого в жизни. Даже Виталика меньше. Эта ненависть была горячей и ослепительной, как вулканическая лава. С самого первого дня. Каждый раз, когда он вот так смотрел на меня, хотелось с визгом вцепиться когтями ему в рожу и разодрать в лоскуты.
— Почему не на уроке?
Словно из ниоткуда материализовалась математичка Евгеша с повязкой дежурного учителя на рукаве.
— В туалет ходила, — огрызнулась я.
— С провожатым?
— Меня выгнали, — ослепительно улыбнулся Мирский.
— С какого урока?
— С биологии.
— Маликова, иди в класс. Мирский, за мной.
Пожав плечами, он убрал телефон в карман и пошел за покатившейся колобком Евгешей. Я с трудом удержалась от желания плюнуть ему вслед и открыла дверь кабинета.
— Получше? — вполне мирно спросила Марго и повернулась к томящемуся у доски Кешке. — Садись, Печерников. Три.