После она попыталась заняться делами, но тексты документов не читались, образы в голове не складывались, а мысли…
Мысли были далеко. В тех далях, в которых летал её неожиданно вернувшийся из места, которого нет, младший брат. К счастью, человек, о котором она попросила подругу из МГУ, позвонил быстро, буквально минут через двадцать — видно в это время у него нет занятий.
— Ваше высочество, завкафедрой астрономии из Преображенского, профессор Владимир Георгиевич Сурдиков. Говорит, по вашей просьбе, — ожил селектор.
— Соединяй, — разрешила Ольга.
— Да, профессор, согласно, дико звучит, но каких только преступлений не совершается, и какую только информацию ни требуется проверять! И дело щекотливое, касается непоследних людей страны, приходится лично решать вопрос.
— Конечно, ваше высочество, я всегда рад помочь следствию, и делу государственной важности.
Человек на том конце не лебезил, не пресмыкался, как делают почти все, зная, кто она. Он, у неё сложился такой образ, витал в своих далях, и на фоне безбрежности космоса вопросы устройства Земли, кто здесь правит и у кого какая власть — это сущие мелочи. Да, он рад ответить на любые вопросы, но Земная власть — это что-то маленькое и местное, а он — очень далёк от этой суеты. Данная мысль одновременно и не понравилось (внутреннее эго протестовало тому, что кто-то не признаёт её величия и статуса), и понравилась, ибо не часто встречаешься с людьми, для которых ты — просто человек, а не царевна, обладающая запредельной для простых людей властью. В данный момент человек при исполнении, расследующий преступление, но никак не второй человек у государстве после матери.
— Скажите, сколько звёзд в нашей галактике?
Пауза, раздумья. Наконец:
— О-о! Ольга Карловна, боюсь, никто на Земле не сможет точно ответить на этот вопрос. Понимаете, наши телескопы, хоть внешне выглядят монструозно — иногда свыше десятка саженей в диаметре, но по сути своей не могут пробиться далеко. Нам мешает атмосфера. Даже обсерватория в Атакаме, где нет ни облачка, или наша на горе Мауна-Кеа на Гавайях, где тоже большую часть года с погодой здорово, не дают хороших данных. Слой воздуха в сто километров, а после ещё несколько сот километров термосферы очень сильно искажают любые данные. Мы даже не можем разглядеть отдельные звёзды в соседних галактиках, вроде Туманности Андромеды.
— И как решить эту проблему? — Ольга озадачилась, ибо прекрасно помнила лицо мелкого, когда она «заряжел» этой информацией.
— Нужно запустить телескопы в космос. Для начала, — предложил профессор, и она от такого предложения чуть не закашлялась.