— По чину брать нужно, по чину! Поняла, ваши высочества! — Местный криминальный авторитет низко-низко склонила голову, демонстрируя полное подчинение. — Дуры задрали аппетиты — вот и поплатились! И всех на дно утащить могут!
— Вот именно, — взяла слово Маша. — У них дети некормленые, в рванье ходят. Вот чего стоило нарядить их пусть не в брендовую одежду, но хотя бы не в тюремные робы? И кормить пусть не по-ресторанному, но сносно? Да у нас бы в мыслях не было к вам лететь! Забрали б девочку в рабочем порядке, и уехали.
— И за это, за приведения города и всех его структур в божеский вид, мы с сестрой, боярыня, назначаем ответственной ТЕБЯ! — выдавил я улыбку, максимально похожую на «злого гения».
— Кукушка втянула голову в плечи. Воевода нахмурилась. И даже тётка Настасья сдвинула брови.
— Да что вы на меня так смотрите? — окинул я взглядом стол. — Да, есть официальные власти, — указал на воеводу Гусеву. — Её благородие будет выполнять свою работу теперь куда лучше прежнего. Но и ты, боярыня Кукушкина, теперь понимаешь, что бог не Ерошка, пошутить любит немножко, и в твоих интересах мониторить вверенный регион «снизу», чтобы в случае чего придраться к вам было не за что не потому, что спрятали, а потому, что не делали! Понятно выражаюсь?
— Предельно!
— Какие-то вопросы по поводу ответственной миссии?
Покачала головой.
— Нет вопросов. Попала, виновата, признаю. Исправлю. Кому надо ввалю. Не повторится.
— Вот и отлично, — завершил я на мажорной ноте. — А сейчас можете оставить нас с боярыней наедине? — обратился я к Гусевой и тётке Настасье. — Тёть Насть, пожалуйста?
— Маш? — пронзила та сестру взглядом.
— Справлюсь, тёть Насть, — кивнула та.
— Хорошо.
Глава дружины и воевода вышли. Маша залпом допила свой чай и с интересом подалась вперёд — что я задумал?
— Боярыня, в общем, у нашего договора есть ещё кроме явных параграфов — тайный протокол. Так это звучит на дипломатическом языке.
— Вся внимание! — напряглась та. Ибо ну кто в здравом уме догадается, что на уме у такого 3,14сдюка, как я? Что я могу от неё потребовать? — Что надо сделать? Кого-то убить? Отлупцевать? Сломать ноги?
Я хотел усмехнуться, дескать, откуда такая фантазия, но удержался, лишь продолжив рассматривать её сквозь прищур.
— Та гнилая статейка в «Собрании», — сделала она попытку пробить мяч на наше поле. — Дерзкая журналистка, сравнившая вас с оргиями пап римских? Сломать ей ноги?
Маша заржала — не выдержала. Я спустя мгновение к ней присоединился, но смеялся не так сильно.
— Ой, не могу! Боярыня, ты мыслишь в правильном направлении, но не совсем верно.