Смех вокруг, но нота «до» при этом не прекратилась! Отдаю должное.
Тома встала и закивала, махая и руками, дескать, да, похож.
— А меня с таким в Грузии не побьют? Там парни горячие…
Отрицательное махание — дескать, нет, не побьют. И снова смех в зале.
— Тогда ладно. Извиняюсь. — Это ближним столикам. — Итак, этот молодой арол сказал: ‘Все летают под солнцем, а я взлечу више солнца! Потому, что я самый сильный, самый могучий арол!
Взмах, и к а капелле добавилось: «А-а-а-а-а-а-а!..»
— Но мама-папа арола сказали: «Синок, не надо так делать! Солнце — горячий, да! Ти обожжёшь крылья и разобьёшься, да!» Но арол не послушал. Тогда к нему прилетели брат-сэстра и сказали: «Вай, геноцвале, ты сильный, могучий, но глупий арол! Не надо так делать, да! Ты разобьёшься и погибнешь, и нам придётся плакать над твой могила!» Но молодой глупий арол всё равно сказал: «Нэт! Я всё равно взлечу више солнца!»
Новый взмах, и к какаофонии добавилось и длинное: «И-и-и-и-и!..»
— Тогда к нэму прилетели бабущка-дэдущка, и сказали: «Внук, не летай к солнцу, да! Ми давно живём на свэте, много зим видели, да. И ещё никто не лэтал к солнцу и не разбился. Ми любим тебя, дарагой, и хотим тебе добра! Хотим ухаживать за твоими птэнцами, нашими правнуками! Не делай так, да!»
Круговой взмах — и а капелла смолкла.
— Но гордый глупий маладой арол всё равно сделал всё по своему, — перешёл к финальной части я. — Он взлетел висако, и поднимался всё више и више… И долетел до самого солнца. И тут…
Весь зал, все триста с хвостиком человек затаили дыхание.
— И тут молодой арол, как и сказала ему родня, обжёгся о горячие лучи солнца! И палетел вниз, с самого неба, и упал на дно самого глубокого горного ущелья…
Пауза, взмах Маше. И та, вместе с мелкой, быстро подорвалась, и обе прибежали сюда, насколько это возможно чтоб собственно не бегать. С Машей тост был согласован за два дня до Нижнего, свои роли мы отрепетировали.
— Алин, Никит, я без акцента, — усмехнулась сестрёнка, и по залу пошли одобрительные смешки. — Мораль сей басни такова, что мы, молодые, очень часто втемяшиваем что-то в голову; нам кажется, что то, что мы придумали, лучше того, что работает много лет, если не веков. Но на самом деле нам это только кажется, и если запустить процесс познания, ты можешь осознать неправоту слишком поздно. И мы, — приобняла меня, затем Ксюшу, — хотим пожелать, чтобы вы, ваша с Никитой семья, всегда имели благоразумие прислушаться к мудрым советам, что могут дать вам более опытные старшие товарищи.
Одобрительный лёгкий гул — хорошее окончание. А главное, от молодёжи самокритики никто в принципе не ждал, одним этим мы всех удивили.