Идя к машине, Тася поведала, что Селезнева собирается ждать его из тюрьмы и писать ему письма.
— Дура, что тут еще скажешь, — добавила она. — Одно радует: у нее есть двенадцать лет, чтобы передумать.
Марк, услышав срок заключения, победно рассмеялся, а его адвокат, удовлетворенный решением суда, коротко кивнул, глядя на него.
— Таким, как ты, нужно сидеть пожизненно! — выкрикнул из зала отец Таси.
— На все воля господа, — сказал он, совершенно спокойно глядя поверх голов собравшихся.
Сегодня утром мы с Яриком проводили маму в аэропорт. Она снова полетела к отцу в Сидней. Между прочим, уже второй раз за последние три месяца.
Они созванивались по пятнадцать раз на дню, я часто слышала, как мама начинала с ним разговор со слов: «Ну что, дедушка…»
В первый раз она вернулась от него неузнаваемой. Честно, давно я не видела ее такой счастливой, такой воодушевленной и болтливой к тому же. Она говорила о папе без умолку. И я уверена, она вовсе неслучайно вдруг заговорила о том, насколько сильно покорил ее Сидней.
Мы с Яриком даже поспорили, как скоро она сделает постоянную визу и переберется к нему на ПМЖ.
Ярик поставил полгода, я — три месяца. Посмотрим, что она скажет в следующий приезд, и кто из нас выиграет спор.
Если я, то Ярику придется два месяца отращивать бороду, а если он… кхм… мне предстоит выкраситься в блондинку.
Да-да, я давно над этим подумываю. Не знаю, что на меня нашло, но в один день я поймала себя на мысли, что не хочу больше оставаться прошлой Евой. Я изменилась внутри, и теперь хочу измениться и внешне (после родов, разумеется).
Думаю, когда волосы дорастут до уровня подбородка, мне пойдет быть блондинкой. И я нисколько не расстроюсь, если проиграю этот спор.
Наша свадьба состоялась в середине октября, и прошла именно так, как мы планировали: торжественная роспись, ужин в узком кругу семьи и номер люкс с потрясным видом на город, который мы захватили в плен аж на целых три дня.
— Шепелева! Теперь я Ева Шепелева! — кричала я в глаза темному небу, стоя на лоджии, и все еще не веря в это.
Постепенно я отошла от привычки называть Ярика «другом». Но я очень надеюсь, что это слово никогда не уйдет в прошлое, ведь теперь он для меня и муж, и по-прежнему — самый верный друг.
И мне искренне хочется верить, что эти два слова всегда будут стоять рядом — в одном предложении.
Мы продали квартиру Ярика, не дожидаясь Нового года и благодаря помощи мамы (которая после продажи фирмы в одночасье стала олигархом) купили новую трешку в элитном районе города.
— Давай здесь поставим рояль? — предложил Ярик, когда мы с ним обсуждали расстановку мебели в просторной гостиной.