— Это… да? — подняв бровь, уточнил он.
— Я согласна, — вымолвила я, внезапно охрипнув.
Мой взгляд снова устремился к его губам. Я желала их. Мне хотелось еще и еще поцелуев, словно голодающему, которого подпустили к шведскому столу.
Как бы Ярик не старался скрыть это, но я заметила, как он, чуть повернув голову к плечу, перевел дыхание, затем взял меня за руку и надел на палец кольцо. На этот раз не из маслины, а, кажется, из белого золота.
Выпустив мою руку, он положил ладони на мое лицо и смотрел в глаза так, словно все еще не верил моему ответу.
— Я стану твоей женой Ярик, — со слезами подтвердила я и, положив свою ладонь поверх его, закрыла глаза, вмиг почувствовав себя самым счастливым человеком во всей вселенной.
Мы целовались по пути в комнату, когда он бережно укладывал меня на диван, когда развязывал ремень моего халата, когда я расстегивала пуговицы на его футболке.
Я сходила с ума от его широкой груди, ласковых и в то же время требовательных губ, от сбитого дыхания. А когда он положил мои ноги к себе на плечи и проложил поцелуями дорожку от щиколотки до внутренней стороны бедра, мне окончательно сорвало крышу.
Нырнула пальцами в его волосы, умоляя, чтобы не останавливался. Расстегнула ремень на его брюках, запустила руку внутрь и, взяв его , на секунду замерла.
«Ого! И как это во мне уместится?»
В этот момент взгляд Ярика впился в мою обнаженную грудь с отвердевшими от возбуждения сосками. Он наклонился ко мне, упираясь ладонями в диван, и покрыл ее опьяняющими поцелуями. Затем торопливо снял брюки, я двинулась к краю дивана, обхватила пальцами его шею, и в следующую секунду он аккуратно вошел в меня.
Одним движением взрывая в моем животе миллиарды фейерверков.
Эту ночь я провела в его объятьях. Мы долго говорили о свадьбе, где и когда она состоится, и только с рассветом сошлись на том, что поженимся этой осенью без пышного банкета и кучи родственников и друзей. После росписи выберем лучший отель нашего города и проведем брачную ночь на самом высоком этаже номера люкс.
Слава богу, в этом наши вкусы полностью совпали. А может, Ярик, как всегда, просто уступил мне.
Он уснул первым, а я лежала на его груди в чем мать родила, рисовала узоры на его теле и смотрела на розовеющее небо, думая:
«Этот мальчишка из соседней квартиры, бегающий по двору с клюшкой, стучащий мне по батарее, встречающий из школы, продающий пирожные, которые я слепила из песка, всему двору, вскоре станет моим законным мужем».
Смотрела на его крепкое возмужавшее тело, на обнаженные плечи, жилистые руки, и сравнивала с тем мальчишкой, что я знала в детстве.