— Когда кого-то слишком сильно хвалят, то, скорее всего, многого недоговаривают. Мы надеемся, — он посмотрел на волнующуюся супругу, терпеливо дожидающуюся завершения церемонии знакомства, — что в этом случае Рональд не слишком сильно преувеличивал. Впрочем, не будем же говорить об этом на пороге? Прошу, проходите в дом. Сначала отдохните, отобедайте с нами, а потом можно и о делах вспомнить.
Герцог жестом дал сигнал статному, усатому мужчине с напыщенно-невозмутимым лицом, у которого чуть ли не на лбу было написано о том, что он потомственный дворецкий и слуги тут же занялись нашими вещами. Проводили до выделенных каждому гостю покоев. Подсказали, во сколько вернутся, чтобы вновь собрать нас за обеденным столом. Семья старшего брата леди Эйлис покинула нас первыми. Для них приготовили комнаты в другом крыле главного здания. Поэтому дальше мы пошли только вдвоём, не считая служанок. По коридору, с очень высокими потолками, украшенными лепниной и произведениями искусств. Из-за чего подсознательно хотелось вести себя соответствующе этой роскошной обстановке, чтобы не сильно выделяться на её фоне.
Не представляю, как здесь можно жить? Это же подобно ночёвке в музее. Не чувствую того уюта, расслабленности и покоя, к которым привык дома. На меня будто давило величие этого места. Слишком уж всё вокруг светло, пышно и просторно. Желая сбросить с себя наваждение, на правах друга, если не ошибаюсь на этот счёт и шотландская принцесса была искренна, что не мешало бы проверить, пошутил.
— Надеюсь, нам отведена одна комната? Как мы и просили? — беззаботно полюбопытствовал у одной из двух женщин, одетых в классическую униформу французских горничных.
Служанки тут же остановились и растерянно переглянулись.
— Нет, магистр Йохансон. Вам приготовлены две отдельные комнаты. Его Светлость по этому поводу никаких дополнительных указаний не давал.
— Какая жалость, — наигранно огорчился.
— Могу я спросить, кто это, мы ? — требовательно поинтересовалась удивлённая принцесса.
Не ожидав такого вопроса, от которого на секунду впала в ступор.
— Я и мой внутренний голос, — охотно ответил, продолжая нащупывать границы дозволенного.
Да и, честно говоря, из-за привычки подшучивать над принцессой Эдвардс, находя в этом элемент опасной игры, уже не видел в подобных шалостях чего-то особенного.
— Передай своему внутреннему голосу, что клеймор моего отца всё ещё висит на прежнем месте, — шотландская принцесса напомнила про тот случай, когда я указал этот меч способом расплаты за совершённую ошибку.