— Вот-вот Поветрие будет здесь! — рыкнул Скарабей, подскочив. — Ну, чего копаетесь⁈
Мы вцепились в края люка уже в восемь рук, и со скрежетом люк поддался. Изнутри пахнуло вековой затхлостью, сыростью и, как ни странно, теплом. Тьма в люке была кромешная.
Щелкнув фонариком, Свиридова быстро свесила ноги вниз.
— Туда⁈ — сглотнула Мила, но Свиридова уже скрылась во тьме. Ее каблуки звонко ударили по металлу.
— Чего ждете⁈ — крикнула она снизу. — Или хотите поболтать с Поветрием с глазу на глаз?
В ответ шибануло сетью молний, и на миг показалось, будто они ударили в самого Леви. Но нет — вспышка пронеслась мимо. По броне застучали первые капли, а пару секунд спустя они барабанили словно картечь. Над головой все стало черным, и где-то среди сплошной тьмы росло алое сияние.
Оно пульсировало словно сердце.
— Едрить твою япону мать налево! Отойди, Юлия!
И Скарабей исчез внизу. Его бойцы, один за другим, тоже попрыгали вниз. Наконец настал наш черед.
— Давайте, по одному, — кивнул я, и девушки полезли вслед бойцам. Последней осталась стоять Мила. Ее била дрожь.
— Я боюсь темноты… — и она посмотрела на нас с Шахом. — Никто не говорил, что нам придется лазить внутри у…
Ее прервал окрик снизу:
— Ну чего вы там телитесь⁈ Живо вниз, рыцари! Или закрывайте люк с той стороны, япона… — и все потонуло в грохоте. Молния рассекла дерево неподалеку.
Вскрикнув, Мила прыгнула вниз, а за ней и мы с Шахом. Я замыкал — приземлившись на ржавый пол, залитый чем-то скользким, вцепился в крышку.
На пару смертельно долгих секунд мне показалось, что я всех подведу — тяжеленная крышка никак не хотела опускаться. Но очередной раскат, а затем и порыв чудовищно сильного ветра помог мне — крышку сорвало с места и она едва не припечатала меня сверху.
БАХ! Грохот эхом прошелся по стальным внутренностям Леви. Все стало тьмой.
Когда сознание вернулось, первое, что увидела фокс была рукоять револьвера.
Он был совсем близко — только руку протяни. Качался перед ее носом, пах порохом и сталью, блестел ярко начищенным курком, который она взводила, наверное, тысячу раз. Но увы, руки были крепко связаны за спиной, а сама Тома, как мешок качалась за спиной того, кто еще вчера выбил из нее весь дух.
Этот однорукий урод с обезображенным лицом не представился, но она знала, что его зовут Асмодей Булгарин. Охотник за нелюдями.
— Заставила же ты меня побегать, Томочка… — болтал он на ходу. — Жизнь в этих лесах, знаешь ли, не сахар… Холод, комары. Твари всякие. Наверное, впервые за долгие годы я так намучился…