Он кивнул себе за спину. На дверь, откуда все еще слышались звуки битвы.
— Будет пролита не зря.
— А как? — спросила Софья. — Как вы собираетесь подчинить Резервацию?
Онегин посмотрел на нее как на несмышленое дитя.
— Издеваешься? Цитадели связаны друг с другом по подземным коммуникациям, неужели и об этом ты не знала?
Софья покачала головой.
— Нет, никто не спускался под Цитадель, ниже сто восьмого уровня, ведь там…
— Знаю. Силовой фон настолько велик, что даже в спецкостюме может разорвать в клочья. Но это так. Видишь, это окно?
Софья кивнула. От кристалла фонило, он ее слепи, а еще был жуть каким горячим. Она предпочла отойти подальше.
— Как бы странно это ни звучало, — говорил Онегин смотря в окно, на темнеющую там Амерзонию, — но за ним точно такая же комната. На вершине Цитадели-2, и там Вернер долгие годы…
Он осекся. Посмотрел на тело Вернера, которое все еще лежало под столом. Его брови поползли вверх.
— … Долгие годы. Как⁈
Онегин скакнул было к стеклу, а секундой позже с отчаянным криком бросился к кристаллу. Вернее, к кошке которая забралась на него как на подушку.
Ее глаза светились красным. Она мяукнула.
Кристалл вспыхнул так ярко, что Софья зажмурилась, а затем почувствовала жар — иссушающий до костей. Ее бросило в пот.
Схватившись руками за лицо, девушка кинулась на выход. В дверь она влетела в последний момент — магический удар был настолько мощным, что перед глазами все стало белым.
…Очнулась Софья уже в коридоре. И увидела своего брата. Лев что-то говорил ей, но девушка не слышала. В ушах стоял ужасный звон.
Автоматы тут тоже были, и все они, дергаясь, лежали на полу. Когда слух начал возвращаться, она услышала безудержное рыдание. Между ними расхаживал маг в длинном плаще. Герман Геллер.
Хромая, он скрылся в кабинете, что был полностью заткан дымом.
— Дай сюда, — послышался голос брата, а затем он сорвал у нее с ноги антимагический браслет. Тот буквально рассыпался у него в пальцах. — Ходить можешь?
Он пытался увести ее, но Софья пошла вслед за ним.
— Где… Что там?..
Обуглившееся тело Онегина лежало у стены, исходя дымом. Как и Вернер, он был мертвее мертвого.
Кошка же… Как ни странно, но она сидела прямо на столе. И облизывала лапки.
От кристалла осталась только черное выжженное пятно.
— Метта, ты перестаралась, — сказал я, наблюдая как в дыму расхаживают автоматы, завывая от горя. Как ни странно, но громче всех плакала Мио.
Софья же стояла на пороге, прижавшись к дверному косяку. А ее там был Геллер. И Ленский. Оба, все потрепанные, но живые, прибыли пять минут назад — под самый фейерверк. Онегин же…