ОНА⁈ ТО ЧУДИЩЕ ИЗ ПОДВАЛА?!!!
— Томочка, и ты здесь? — подошла к ней Ги. — Ты уже отдыхаешь после тренировки, или это новый прием? Как удивительно!
Пусть лицо и органы дыхания у Мио отсутствовало, но та вполне натурально вздохнула:
— Детский сад… Ой, Рен, а у меня для тебя сюрприз! Угадай, какой!
И автомат-дворецкая зашла за спинку кресла. Рен поглядела на нее и еще сильнее сжала обшивку кресла. Ткань затрещала.
— Я не хочу в угол!!! Я ничего не делала! — и затыкала пальчиком в Тому. — Это она! Она! Она! Она плохая! Она пристала ко мне со своим зайцем!
Головы Мио с Ги повернулись к Томе.
— Томочка, ты зачем пугаешь Рен этим зайцем?
— Я⁈ Я ничего… Я думала…
— Прошу, не пугай больше Рен. Этот зайчик ей не нравится. Это был прошлый сюрприз, неудачный, — вновь вполне натурально вздохнула Мио. — Ну же Рен, угадай, что мы хотим…
И Рен оглушительно завизжала. Скакнув с кресла, девочка-автомат бросилась было прочь, но Ги была наготове. Грохнуло так, что Тома едва не подпрыгнула до потолка. Где-то с минуту по полу каталась куча гремящего металлолома, но затем отчаянно воющую Рен сумели усадить обратно в кресло.
— Нет, тебе не увернуться от сюрприза! Руки вверх! Вверх, я сказала! — пригрозила ей Мио, и дрожащая Рен покорно вытянула руки.
Затем автомат-дворецкая вытащила нижнюю пару рук из-за спины, там…
— Сюрприз! — и автомат-дворецкая натянула на Рен миленькое розовое платьице. — Сегодня у тебя целых три дня, как ты вылезла из подвала! Поздравляем!
Заскрипело, и из-за диванов выскочили еще дюжина притаившихся там автоматов, и все как один засвистели и захлопали в ладоши. Фокс же буквально вросла в кресло, не смея двинуть даже пальцем.
Едва Тома осознала, что никто ее убивать не собирается, как ее хлопнули по плечу:
— Эй, Томочка, а ты чего не поздравляешь Рен с ее новым платьицем? — опустились над ней космы Вен, а затем по дивану забегали ее паучки. — А ну-ка хлопай вместе со всеми, быстро!
И Тома тут же зашлась овациями. То, что платье было Рен на пять размеров больше, походу, всю эту братию не смущало.
Хлопки затихли где-то через минут пять, а затем все разошлись по своим делам.
В гостиной остались сидеть одна Рен с Томой, но ни та, ни другая не смели и рта раскрыть. Фокс все еще не верилось, что вот эта малышка еще несколько дней назад едва не откусила ей… да все!
Сидит, дуется, как будто Тома действительно в чем-то виновата. Сама должна у нее прощения просить, а не истерить на все Таврино. Что ж, если Рен не хочет с ней общаться, то и пусть! Чего у Томы дел больше нет, только лишь бы послушать истерики этого чудовища⁈