Я устроился подальше от курильщиков и принялся ждать. Хотел было полистать журнал, но через какое-то время понял, что держу его вверх ногами и пытаюсь открыть со стороны корешка. Вздохнув, положил журнал на место. Надо просто подождать, скоро уже всё начнётся.
«Ха, ты всё ещё удивительно наивен в некоторых вопросах! Хорошо, если приём начнётся хотя бы в два часа дня».
«Но ведь назначено…»
«Ты знаешь, что такое ефрейторский зазор?»
«Нет».
«Это когда генерал приказывает построить полк для инспекции в два часа дня. Полковник, опасаясь, что инспекция что-то найдёт не то — распоряжается построить в час, чтобы успеть заметить недостатки и исправить их. И так дальше по цепочке, в итоге ефрейтор строит своё капральство за полчаса до подъёма».
«Забавно. И что?»
«Совсем у тебя от волнения голова не работает. Тут та же история, только цепочка короче: император назначает, скажем, на час, распорядитель собирает всех к двенадцати и так далее. В результате вас вызывают за сутки до, а собирают минимум часа за четыре до начала».
За час до обозначенного времени в комнату вошёл дворцовый служащий. Попросив минуту внимания, он провёл перекличку и, убедившись, что все здесь — повёл нас для получения инструкций. Я за время переклички, обратив, наконец, внимание на мундиры и знаки различия окружающих, узнал, что среди нас ещё один барон, семь офицеров в звании от поручика до капитана и трое гражданских — так я пометил людей, которых называли просто по классному чину и фамилии. Они тоже, кстати, были в этом диапазоне, от двенадцатого до девятого класса. Получается, мы с бароном Гребешковым были старшими по статусу, а он ещё и по возрасту, поскольку выглядел лет на пятьдесят.
«Гребешков — он что, из дворян по пожалованию?»
«Не обязательно. Есть такой дальневосточный моллюск — гребешок какой-то там. Говорят, очень вкусный, но я не пробовал».
«Может, и так».
Для инструктажа нас провели в кабинет, обладатель которого не менее десяти минут рассказывал, как нам повезло и какая честь нам оказана, потом ещё десять — как мы должны стараться её не посрамить. Затем, наконец, перешёл к инструкциям по поведению. Если воспринимать всё всерьёз и буквально — мы должны не существовать, пока его Величество не обратит на нас своё благосклонное внимание, и немедленно исчезнуть, как только внимание перейдёт на кого-то другого. Но в скрыт уходить нельзя. Если серьёзно — по залу не бродить, по сторонам не глазеть, к силе не обращаться ни под каким предлогом вообще, кроме как если лично Государь Император попросит, но он никогда не просит. К Государю не подходить, пока он сам не подойдёт или не позовёт. Первыми с ним не заговаривать, ничего не просить, отвечать на вопросы кратко, но исчерпывающе полно (ха, всегда забавляло это сочетание условий). Ах, да: голос сдерживать, не орать от восторга, но и не шептать, чтобы Его Величеству не приходилось напрягать слух. А вот указание не отколупывать и не уносить ничего «на память» с уточнением «ложечки там серебряные или бусины самоцветные» выглядело откровенно оскорбительным. Я даже хотел возмутиться, но этот пассаж был финальным, после него этот чиновник развернулся к нам спиной и, не прощаясь, исчез за небольшой дверью в задней части кабинета. Вместо него зашёл уже знакомый сопровождающий и вернул нас в комнату ожидания.