В это время я краем глаза заметил, что Алиса расстегнула молнию на груди своего комбинезона, и, достав из декольте яблоко, с громким хрустом откусила от него. Почувствовал мой взгляд, она повернулась и, слегка вскинув руки, сказала:
— Что? Ты же сам говорил, что мне в организме чего-то не хватает!
Я укоризненно покачал головой и сказал со вздохом.
— Наркоманка яблочная!
Тем временем Водяной приблизился и, кивнув мне, сказал:
— Отойдём поговорить тет-а-тет?
— У меня нет секретов, говори так! — сказал я.
— Может у меня есть! — склонил голову набок Водяной.
Голова у него, кстати, была обильно обмотана бинтами. Похоже, черепно-мозговая травма у него всё же серьёзная. И как только он с ней сумел выбраться из убежища!
— Голова не болит? — спросил я у него.
— Терпимо, — сказал Водяной, — а вообще подло, бить человека сзади по голове!
— Подло? — удивился я, — а ты, значит, всё делаешь по справедливости? Такие люди, как ты, про справедливость вспоминают, только когда им самим прилетает. Пока они по отношению к другим поступают подло, у них ничего внутри не шевелится.
— Такие как я, это какие? — спросил Водяной, склонив голову на другой бок.
— Если по-простому, то говнюки, — сказал я.
Цыганка просто вспыхнула и хотела сказать что-то резкое, но Водяной не дал ей такой возможности, вскинув руку.
— Пусть говорит что хочет, на расклад это не влияет. Ему нравится думать, что он тут главный, — сказал Водяной.
— Но ты-то, конечно, думаешь, будто бы главный здесь ты! — усмехнулся я.
— Будущее покажет, — спокойно сказал Водяной, — ну так что, поговорим?
— Ладно, давай попробуем. Не думаю, что ты скажешь мне что-то важное и интересное, но выслушаю тебя, — сказал я.
— Вот и ладненько, — сдержанно улыбнулся Водяной, и сделал приглашающий жест рукой, указывая направление.
Конечно, я не собирался никуда уходить с ним с площади. И он, судя по всему, это тоже прекрасно понимал. Поэтому мы просто отошли в сторону, чтобы наш разговор не был слышен всем остальным.
— Ну? — спросил я, внимательно глядя ему в глаза, — чего ты хотел?
— Уж не знаю, в самом деле ты какой-то куратор, или нет, но это, в общем-то, роли не играет. Подумай вот о чём: готовы ли умереть за убежище все те люди, которые там сейчас находятся? Если нет, то, может быть, пускай они уйдут? — сказал Водяной, и, увидев, что я собираюсь ему возразить, тут же добавил, — разумеется, мы их не тронем, по условиям нашего договора. Не будем использовать для шантажа и тому подобного.
— Да? — усмехнулся я, — а ведь зная твои методы, это первое, что приходит в голову.