Слова разобрать было тяжело, потому что разговор шёл негромко и в глубине квартиры. Ясно было только, что это не обсуждения стратегического плана наступления. Болтовня была похожа на обычный бытовой трёп. Прислушиваясь, я различил два женских голоса и два мужских. Но это вовсе не означало, что в квартире было четыре человека. Остальные могли просто молчать.
Один из женских голосов показался мне похожим на голос цыганки, которая приходила к нам на переговоры. Хотя, возможно, я выдавал желаемое за действительность и просто домысливал то, чего не было. Один раз мне показалось, что произнесли имя Водяного, и интонация была сожалетельная. Но это опять же было неточно.
Входить в квартиру я не стал. Это было слишком опасно. Если здесь собралась верхушка их банды, то наверняка там не слабаки сидят. Я с ними вряд ли справлюсь один. Моей целью была крыша. Нужно было выяснить, что за луч идёт к куполу, и можно ли эту штуковину как-то ликвидировать.
Я не знаю, как отсутствие купола помогло бы нам снять осаду, но раз они его здесь устроили, значит, это для чего-нибудь да нужно. А то, что нужно им, не нужно нам. Следовательно, стоит попробовать от этого избавиться.
Лестница шла дальше наверх, поднималась на технический этаж, и оттуда уже был выход на крышу. Все двери были открыты, лестницы расчищены, видимо, здесь сейчас ходили часто. Главное — постараться сделать свои дела тихо, чтобы не привлечь внимание тех, кто сидит в квартире. А если тихого варианта не будет, то стоит уйти и постараться придумать другой план. Идти ва-банк точно не стоит, ведь не исключено, что я единственный шанс на спасение для тех, кто остался внутри убежища. Поэтому действовать нужно очень осмотрительно. Но в то же время решительно, без этого успеха не добиться. В общем, нужен баланс.
Выход находился в будке посреди крыши. Распахнутая дверь была прижата кирпичом. Я осторожно выглянул в дверной проём. Убежище было слева, так что и посмотрел я сначала в ту сторону.
Картина, открывшаяся мне, была несколько странной. Недалеко от края крыши стояло кресло и кровать. В кресле кто-то сидел, и сейчас он был ко мне спиной, потому что смотрел в сторону убежища и купола над ним. Я видел только его затылок.
На металлической койке то ли кто-то лежал, то ли просто было навалено какое-то тряпьё. Сразу было не понять. Рука человека, сидящего в кресле, была засунута в это тряпьё, как будто он там что-то держал или прятал. Кроме его руки, я видел только его затылок, и всё.
Я вышел и, осторожно ступая, стал обходить его по кругу, чтобы лучше понять, что же здесь такое происходит.