Когда шум стих, хранитель продолжил:
— Поскольку убежище не допустило бы присутствие на своей территории убийцы, как мы уже могли убедиться на проникших сюда оборотнях, то, следовательно, этот негодяй носит с собой защитный амулет, который не позволяет убежищу с ним расправиться.
— И как будем его искать? — спросил кто-то из местных.
— Очень просто, всем нужно будет раздеться и дать обыскать свои вещи, — сказал хранитель.
— Это нарушение наших прав! — неожиданно тонким голосом сказала одна из молоденьких девочек.
— Когда всё закончится, подашь на нас жалобу, — не удержавшись, ответил я ей.
— Кому? — серьёзно спросила девушка.
— Тому, кто наделил тебя правами, которые мы нарушили, кому же ещё, — сказал я.
Девушка поняла, что я над ней издеваюсь, и замолчала.
— Но это же как-то не по-людски… — сказала Валентина Александровна, — может быть, хоть по одному проверять будете? А то людям неловко и стыдно, раздеваться друг перед другом.
— За это не волнуйся, — сказал хранитель, — мы разделим вас на две волны. Сначала проверим всех мужчин, а женщины в это время встану у дальней стены и отвернутся. А потом поменяетесь местами, и будем проверять женщин. Проверять мужчин будем мы, а женщин Алиса. Мы тоже отвернёмся. Если кто-то захочет ей помочь, то их она проверит первыми, и дальше вы будете работать вместе. Это очень бы ускорило процесс, но дело это добровольное, разумеется.
— А вас тоже будут проверять? — выкрикнула всё та же боевая девчонка, которая хотела бороться за права. Так и хотелось подумать на неё, что это именно она крот, раз пытается возражать. Но я себя останавливал, понимая, что всё не так просто. Крот не должен лезть на рожон, а постараться слиться по-тихому.
— Нас уже проверили, — сказал я, — здесь не хватает ещё двоих охранников, они сейчас дежурят на входе. Мы с ними проверили друг друга, так что можете быть спокойны.
— Ну, надо, так надо! — сказал плешивый пожилой мужичок и спустил штаны.
— Стоп! — резко сказал я, — мы же сказали, как это всё будет происходить! Женщины отходят к стене и отворачиваются, только потом вы раздеваетесь!
— А мне скрывать нечего! — уперев руки в бока, сказал мужичок.
— Если тебе нечего скрывать, это вовсе не значит, что мы хотим на это смотреть, — осуждающей сказала Валентина Александровна, и, слегка склонив голову, скользнула по мужичку взглядом, — хотя да, ты прав, скрывать тебе действительно особо нечего!
Мужичок вспыхнул и через секунду стал красный как помидор, а вот слов чтобы возразить у него не нашлось.
— Ты сам подставился, — развёл я руки в стороны, — видимо, не всё продумал, прежде чем спускать штаны!