К слову, тот забрал что хотел и так же безмолвно двинулся к выходу.
И свет за собой не забыл выключить.
Охренеть.
Типа… оставил всё, как и было? А я — элемент декора. Неодушевленный, несомненно.
Не знаю, почему ситуация задела меня. Ничего страшного не произошло ведь. Но после ухода Кирилла есть резко перехотелось, а нутро всколыхнула обида от такого отношения.
Захлопнув холодильник, я запихнула бутерброд в рот, поскольку выбросить его не позволяла совесть, и засеменила в комнату.
Благо, крепкий сон вытеснил из головы все переживания из-за немого инцидента в кухне.
На следующий день, вновь попав в универ уставшей и выжатой из-за ночного бодрствования, я попеняла себя за безалаберность и безответственность, но существенно мне это ничем не помогло. Нас ждал срез по экономической теории. Хорошая новость заключалась в том, что это последняя контрольная, а плохая — что не за горами сессия. И если худо-бедно допуск я прошла с минимальными баллами, то настоящий апокалипсис в виде зачетов и экзаменов… вряд ли.
Потому что я совершенно бездарна и необучаема. Сколько бы я ни пыталась сесть за учебные материалы и взяться за ум, ни черта не выходило. В моей голове информация попросту не задерживалась, и я не знала, что с этим делать.
— Значит… так, — в аудиторию внезапно вошла наш куратор, на ходу жестом велев всем торопливо собраться, — Арсеньев заболел, вас сейчас переместят в соседнюю аудиторию, будете писать тест под контролем Олега Павловича…
Реакция у моих одногруппников была поразительно единогласной — стоны отчаяния. Я была искренне шокирована, потому что рассчитывала хоть что-то подсмотреть в шпаргалках, как и все. Но… Одно имя Олега Павловича под корень рушило эти надежды. Он был из тех преподавателей, у которых смухлевать невозможно. Дотошный, строгий и крайне требовательный. Наверное, у него самое высокое число пересдач в вузе.
Под общее недовольство мы хлынули нестройным потоком в ближайшее помещение. Там уже расположились старшекурсники, у которых протекало законное занятие. И наша братия выглядела шумной цыганвой, пытаясь занять места «получше».
Естественно, с моей заторможенностью я рассаживалась одной из последних. Когда выбора особо уже и не оставалось.
Внутри гулко билась истерика. Трибуна Олега Павловича смотрела аккурат на меня. Да какой там списать?.. Тут было бы хорошо от страха не обделаться под цепким грозным взглядом из-под мясистых неопрятных бровей.
Я та еще трусиха по жизни. Вот такие персонажи вынуждали меня впадать в ступор. Одним своим видом. И даже если бы я что-то учила, сейчас бы точно всё мигом забыла.