Кирпичная кладка взорвалась ворохом ошметков, но нас не задело. Изнутри тут же повеяло холодом, закачались висящие свиные туши. Отлично, лучше и быть не могло!
Схватил Константу за руку, потащил за собой. Морозильник стал нам хорошим прикрытием.
Бойцы Вербицкого не ждали, что мы проделаем проход прямо в стене, отчаянно палили вслед. Пули терзали свиную плоть, оседали внутри, даровали нам спасение.
Мы метнулись вперед. Ногой высадил жестяную дверь, та легко поддалась напору. Спустил курок еще раз: на этот раз взрывом снесло запертую витрину. Уши заполонил звон бьющегося стекла — плевать! Сейчас главное уйти…
Улица жила, как и прежде: грязные и окровавленные, мы выскочили на мостовую. Ворох стоящих на парковке машин манил доступностью: всех мне все равно не перестрелять. Да и кто знает, что там еще есть у Вербицкого? Еще один боевой вертолет? Истребитель?
Даже думать не хотелось…
— Садись! — велел девчонке, кивнув на небольшой, семейный «Жаккард» желтого цвета. Автомобиль испуганно заверещал сигналкой, но плевать.
Раздалась стрельба: Ириска предупредила, что у нее закончились патроны и сдерживать недругов дальше она не в состоянии.
И не требовалось.
Машина поддалась, зарычала двигателем. Боевик выпрыгнул прямо перед капотом, будто надеясь, что я ударю по тормозам.
Не ударил…
Сидели в тишине, заперевшись в темной комнате. Задернутые шторы, закрытое окно.
Машину бросили почти сразу же, как только выпала возможность: по ней будут искать.
Глубины Нижней Москвы приняли нас в свои объятия, пообещали укрытие.
Хорошо, если так…
Тройняшки были крайне удивлены моему визиту. И тому, в каком состоянии был.
Старшенькая распоряжалась, как и прежде: велела тотчас же скидывать шмотки, дуть в душ. Для меня у них нашлась одежка, Константе же пришлось щеголять в белье. Она была и не против. Умная девочка: предпочитала красоте рюшечек и кружева простоту и мягкость хлопка.
Взмокшая, только после душа, она была похожа на мокрого воробья. Среди стаи кошек. Все еще хорохорится, но начинает осознавать, в какую передрягу угодила.
Уно и Сано вертелись на кухне: троица девчат была неразлучна и в мирной жизни.
Едва Старшенькая открыла нам дверь, думал, что прогонит взашей. Ругал самого себя — какого черта, Потапов? Тащишь в их устоявшийся мирный быт свои новые проблемы?
Но обратиться больше было не к кому. И как только Ириске удалось найти их адрес?
Ужинали жареной картошкой в молчании — девчата совсем не так представляли сегодняшний вечер. Трехлитровый пузырь газировки, мешок чипсов, обведенные красным строки в буклете местной пиццерии — наверное, им можно было позавидовать. Видеоприставка тянула хватку проводов к телевизору, ждали своего часа контроллеры.