Значение «Сказаний…» трудно переоценить. Сам «неистовый» Виссарион Белинский писал в рецензии на первый том:
«И. П. Сахаров – не теоретик: он даже иногда посмеивается над теориею, а иногда и побранивает ее, и потому не думайте встретить в его книге ни теоретических взглядов на ту или другую сторону русского быта, ни, так сказать, исторической архитектоники, ни попытки представить стройное изображение древней русской жизни; нет, г. Сахаров так добросовестен, что и не брался за подобное изображение; он лучше, чем кто-нибудь, знает, что это дело невозможное и что один только бесстыдный, достойный всякого презрения шарлатанизм может в великолепной программе обещать представить Россию во всевозможных видах и отношениях, – тогда как для этого нет ни у кого в мире ни сил, ни материалов… Он избрал себе часть истинно благую и истинно полезную: он собирает материалы – песни, сказки, поверья, предания, пословицы, обычаи, письменные памятники древности и, не мудрствуя лукаво, передает все это со всевозможною точностию и верностию своим соотечественникам».
В то же время критики указывали на отсутствие у автора строгих методов анализа, неразличение подлинного фольклора и литературных вставок, а также на доверчивость к источникам. Сахаров нередко включал в тексты сведения сомнительного происхождения, полагая, что его корреспонденты «из народа» не могут врать о самих себе. Апполон Григорьев в своей работе 1854 года обвинял Сахарова в нарушении ритмико-мелодической и лексической структуры народных песен при публикации, указывая на стилистическую обработку материала. Позднейшие исследователи подтверждали, что рядом с подлинными записями в «Сказаниях…» встречаются компиляции из книжных источников, реконструкции и редакторские переработки – и это при том, что сам составитель упрекал своих предшественников в вольном обращении с устным материалом. Так, в разделе о заговорах Сахаров систематически удаляет из текстов обороты, отсылающие к религии, избавляясь от влияния народного православия. Такую редактуру можно отчасти оправдать превентивной цензурой, но есть и другие типы искажений: подмена слов, «олитературивание» просторечий и регионализмов, добавление нарочито древних форм.
По совокупности причин труды Сахарова нельзя считать строго научными в современном понимании, но они представляют собой важный этап становления этнографического подхода в России. Его книги отражают переходный характер эпохи: от модного интереса к старине к систематическому сбору и изучению народной культуры.