Как ушли в рейд? А мы в отличие от армии никуда не уходили. Мы подчищали армейское дерьмо. Перед уходом какая-то тыловая армейская крыса заныкала в высокогорном кишлаке приличное количество оружия и боеприпасов в обмен на партию «наркоты», вывозимой в «Союз». Вот мы складик то и заминировали и при передаче взорвали.
Ушли, затаились на отставленной для нас точке с боеприпасами и продуктами, отлежались и пошли в рейд. И погибли на точке эвакуации. Все. До единого человека.
Тайные склады оставляли в горах и армейская разведка, и «спецура», и местные цорандоевцы, и вообще все кому не лень. Или, наоборот, те, кому было лень уничтожать взятое в рейде оружие и боеприпасы и отписываться перед особистами за каждый захваченный ржавый патрон. Сам таких нычек шесть штук оставил, чтобы не сдавать особистам попавшиеся эксклюзивные стволы и кинжалы.
Крайний рейд был тяжёлый, но интересный. Заминированная тропа, по которой первым прошёл небольшой караван с весьма интересным грузом, шестеро застреленных духов ждавших связников на высокогорном плато, склад боеприпасов, продуктов и медикаментов в отдалённом давно заброшенном кишлаке и долгий путь через перевал на точку встречи.
Очнулся я рядом с Сашкой. Остановившийся взгляд его прожигал меня насквозь. Гранитная пыль покрывала лицо и разгрузку моего друга. Кровь из пробитого горла залила всё вокруг нас. Ему оставалось служить всего три дня, а он напросился со мной в рейд. Я был категорически против, но он настоял, втихую сбегав к моему командиру майору Громову. Когда не надо Саня был очень настойчив, а отказаться от классного и опытного радиста Громов просто не смог. Майор давно перетягивал Сашку к нам. На рации мой друг был виртуозом и на слух переводил и дари и пушту, хотя говорил не очень. И Саню перевели к нам.
Некому будет доехать до моей мамы и позаботиться о ней и моём парализованном деде. Сашка детдомовский и я уже написал маме, что он приедет, и будет жить в моей комнате. Мы здорово похожи. Были похожи. Даже возраст почти одинаков. Сашка успел перед армией окончить радиотехнический техникум и только тогда попал в Афганистан. Как и я, Саня учился только на «отлично» и легко поступил бы в любой институт.
Голоса ближе. Треснул одиночный выстрел. Добили кого-то из наших. Мы не нужны живые, мы нужны мёртвые. Для отчёта о хорошо проделанной работе и вознаграждении за каждого убитого «шурави». Да я и не собирался жить. В плену у «ду́хов» не жизнь, а долгая мучительная смерть.
«Ближе суки. Ещё ближе». Через полуприкрытые веки видна размытая фигура. Ещё одна.