Ускользая от пуль, сам ни разу не промахивается. И с каждым его выстрелом — автоматная стрельба становится глуше.
А потом и вообще стихает. Наступившее безмолвие кажется гробовым. И удивительно отчётливым — шелест дождя.
Восемь выстрелов — восемь бандитов, если считать Керима.
Силуэт Михи опять обрёл плоть. И холодный зрачок «беретты» целится мне в голову:
— Ай-ай-ай, что это ты задумал, Глеб?
За десять секунд под огнём, я успел подползти к груде оружия. Больше не успел ничего.
— А что у тебя зажато в кулаке? Даже не пробуй!
Попытался бы…
Но смысла, и правда, нет.
Я разжимаю кулак.
— Затмение, — нависая надо мной, проявляет эрудицию Миха, — Клади его на травку… Только медленно!
Я подчиняюсь.
— Молодец! — комментирует он, — А теперь, пять шагов назад. И кстати, чуть не забыл, давай-ка сюда Око Дракона .
Я встаю с земли. И пожимаю плечами.
— Первый раз слышу.
Он вздыхает:
— К чему этот цирк? Неужели думаешь, я не заметил, того, что случилось у Ермилово? Если б мог, ты бы давно его применил…
Я медленно расстегиваю куртку.
Он улыбается:
— А знаешь, почему я ждал так долго? Хотел, увидеть, как ты будешь его активировать.
Я хмуро качаю головой:
— Рисковый ты упырь, Миха…
— А тебе б это все равно не помогло! Так же, как не помогло твоему отцу…
Дергаю застежку на куртке — чуть не вырываю её «с мясом».
— Не злись, — щурится он почти ласково, — Око — тебе без нужды. Ты и пользоваться им не умеешь! Вся соль, в том, что человеку трудно понять назначение. Жизнь двуногих — слишком короткая, слишком хрупкая. Зачем тратить её на несбыточное? Им главное — уцелеть и урвать деньжат…
— А для тебя, что главное?
— Извини, объяснить не смогу — в вашем языке нет терминов. Тебе не понять, чем живёт высшее существо…
— И этому существу обязательно убивать?
— Высшие не убивают. Просто берут то, что им принадлежит — и без разницы, речь о природных ресурсах или о жизни людишек, — он издаёт короткий смех, — Так устроен мир. И вы ведь не спрашиваете у баранов: хотят ли они идти под нож?
— А ты философ…
— Хватит! — резко обрывает меня Миха. Его лицо неприятно, зловеще заостряется — в нём почти ничего от беззаботного паренька, — Моё терпение лопается. Давай сюда Око !
Он жадно протягивает ладонь.
Я снимаю ладанку с артефактом. И в этот миг происходит то, чего никто не ждал.
Белка бросается на Миху. Я успеваю заметить блеснувшее в её руке тонкое лезвие «выкидушки» из плохонькой стали.
Упырь даже не поворачивает голову. Чуть изгибает руку с пистолетом и давит спуск…