— А по-моему, неправильно посылать на гибель безоружного человека!
Люблю интеллигентов. С ними — мир краше. Я ведь и сам, в натуре — интеллигент!
— Извините, уважаемый — природа не терпит расточительности. И негодяй на что-нибудь да сгодится!
— Не знаю, в чём он виноват. Но это похоже на издевательство!
— Вот и узнайте сначала… — морщусь я.
Самое забавное — не только очкастый смотрит на меня с осуждением. Кид вообще глядит волком. Роман отвернулся. И даже Настя — та самая Настя, которая предлагала без лишнего шума грохнуть Бурого — корчит унылую физиономию.
Тьфу!
Я разбираю тяжелую, неудобную «лазерку», прячу её в футляр и вздыхаю:
— Да пошли вы… В смысле, топайте за мной!
Позади остались дробилки и воронка с останками жука. Перед нами — обширный Пустырь.
Здесь ждал бледный, притихший Бурый.
Надо же! А я думал, он будет драпать без оглядки!
Вручил ему футляр с «лазеркой»:
— Становись в колонну.
И окинул местность взглядом.
Конечно, пустырём это можно назвать лишь с натяжкой. Лет восемнадцать назад, здесь тянулись кварталы обычных панельных высоток. Но слишком многое с тех пор переменилось…
Теперь мы шли на юг.
Однообразный пейзаж тянулся несколько километров.
На месте домов, тут и там возвышались груды бетона и кирпичей. Иногда попадались отдельные, чуть лучше сохранившиеся здания. И довершали этот памятник цивилизации — россыпи мусора и бытового хлама.
Торчали из травы разбитые телевизоры и холодильники, выглядывала переломанная мебель…
А вон там маячит детская коляска.
Странно, что она не опрокинулась. И вообще, отлично выглядит! Вид такой, словно мамаша оставила её на минутку и вот-вот выйдет из того, почти целого супермаркета «Пятерочка»…
А что это там шевелится внутри коляски? Неужели, ребёнок?
Я вздрогнул.
— Глеб, — позвала меня Белка, — По-моему, там…
— Ничего там нет! Слышите⁈ Никому туда не смотреть!
И сам отвернулся.
Мы обошли чёртову коляску по длинной дуге. И успокоился я лишь метров через сто- когда наваждение скрылось за развалинами.
Но ещё долго я продолжал мысленно материться…
А сюрпризы не кончились.
Через полкилометра, впереди слева что-то засверкало.
Я решил не менять курс. И очень скоро, картина прояснилась.
У тех дальних полуобвалившихся панельных высоток, под раскидистым клёном замаячили россыпи алмазных блёсток…
Я глянул в бинокль. И улыбнулся.
— Что там? — спросила Белка.
— Ведьмины глазки . Целое поле ведьминых глазок …
— Целое поле⁈ — встрепенулся Бурый и заныл, — А можно посмотреть? Ну, пожалуйста…
Я поморщился, но бинокль ему протянул.