Приговор
Закат 17 мая 1920 года. Манхэттен, Нью-Йорк.
Я остановился рядом с высоким каменным парапетом. От вида, что простирался во все стороны, захватывало дух. Подо мной было почти двести пятьдесят метров этажей. Рядом стремились в небо шпили высоток. Далеко внизу шумел финансовый квартал Манхэттена.
За ним мерцала изгибающаяся дельта Гудзона. Слева гигантским пятном выдавалась в океан громада острова Лонг-Айленд.
Я стоял на площадке ресторана на верхних этажах самого высокого небоскрёба Нью-Йорка — Вулворт-билдинга. И дышал полной грудью.
— Завораживает, мистер Соколов? — раздался голос позади.
— Отличный вид, — согласился я.
— А ещё когда стоите здесь за этой оградой, то вы не видны для какого-нибудь снайпера, что засел в соседних высотках. Они все ниже и оттуда нас не достать.
— Боитесь снайперов, мистер Ротштейн? — деланно удивился я.
— Нет, но в последнее время в нашем городе появились прямо-таки отличные стрелки. Чиро «Артишок» Терранова бы согласился со мной. Если бы он был жив… — парировал «Мозг», напоминая, как Горохов ликвидировал точным выстрелом правую руку Массерии.
— Вы зачем-то хотели видеть меня, Арнольд. Перейдём к делу.
— Сначала десерт! Здесь подают потрясающее бланманже с клубникой. Попробуйте — не пожалеете. А какие савоярди! Ох!
Мы уселись за столик. На площадке не было ни одного посетителя. Лишь у дверей маячили люди. Бойцы Синицына и телохранители Ротштейна. Официант, которого уже замучили вечными обысками каждый раз, когда он выходил на площадку, поставил перед нами чашки с дымящимся кофе. На столе появились нежнейшие савоярди. Официант открыл металлический бокс и выудил оттуда две исходящие паром вазочки-соусницы с ганашем. Я взял одну из них за длинную ручку в деревянной оплётке и полил савоярди.
Хороший крем-ганаш из тёмного шоколада и свежих сливок застывает очень быстро, но подача в этом ресторане была выше всех похвал. Впрочем, до того времени, когда в офисных небоскрёбах Нью-Йорка будут за бешеные бабки продавать редкое дерьмо, разогреваемое при заказе и выдаваемое за «о-го-го какой бизнес-ланч для богатых» — ещё далеко.
Я отпил кофе. Официант бесшумно испарился.
— Думаю, вы уже слышали о том, что произошло? — начал Ротштейн.
Конечно слышал. Более того, я сам всё и подстроил. И я уже был в курсе того, что Арнольду с утра позвонили все! Джонни «Лис» Торрио из Чикаго, Ремус из Цинциннати, Енох «Наки» Джонсон из Атлантик-Сити…
Об этом мне рассказал по телефону Аль Капоне. Разумеется, в иносказательных выражениях, когда мы беседовали по поставкам виски из Портленда в Чикаго. Заодно я разузнал о том, что Торрио был в бешенстве. То, что сотворили «два брата-акробата» не вписывалось в парадигму мира «усатых питов». Эта волна мафии ещё чтила определённые традиции.