— Токеах, — позвал я.
Индеец подошёл бесшумно, хотя снег вокруг был по колено.
— Сколько до лагеря?
— К ночи спустимся. Если идти быстро.
— Идём.
Я шагнул вниз по склону, и отряд двинулся за мной. Люди уже не роптали. Они видели цель, и это гнало их вперёд сильнее любой угрозы.
Спуск оказался не легче подъёма. Склон здесь был круче, камни сыпались из-под ног, идти приходилось зигзагами, цепляясь за выступы. Несколько раз срывались, но успевали ухватиться друг за друга. Один из мексиканцев полетел вниз, пролетел метров двадцать и застрял в расщелине. Его вытаскивали всем отрядом, обвязываясь верёвками, и когда подняли — он только мычал сквозь стиснутые зубы, держась за вывихнутую руку.
К сумеркам мы спустились ниже границы снега. Появились кусты, потом деревья — корявые, низкорослые, но живые. Люди валились с ног, но я не давал останавливаться. Только когда стемнело настолько, что идти стало невозможно, разрешил привал.
Костров не жгли — боялись выдать себя. Сидели в темноте, жевали сухое мясо, пили воду из фляг. Никто не разговаривал — только дыхание да редкий кашель нарушали тишину.
Перед рассветом я поднял Токеаха и Финна. Мы ушли в темноту — разведать подходы к лагерю, снять часовых, если получится. Остальные ждали, замерзая в мокрой одежде, прислушиваясь к каждому звуку.
Час. Два. Солнце уже тронуло вершины, когда мы вернулись. На моём рукаве темнело пятно — кровь часового.
— Можно идти, — сказал я.
Я поднялся, оглядел отряд. Сто двадцать человек смотрели на меня. Измученные, обмороженные, но живые. Готовые.
— Рогов, твои люди заходят справа, бьют по палаткам с ружьями. Луков — слева, с казаками. Токеах — в центр, к штабу. Я — за англичанами. Вопросы?
Вопросов не было.
— Тогда с Богом.
Отряд растворился в предрассветном тумане, и через минуту на том месте, где они стояли, не осталось никого — только примятая трава да тёмные пятна там, где люди грели землю телами.
Я шёл последним, сжимая в руке пистоль. Впереди, в долине, уже просыпался враг. Враг, который не знал, что смерть уже идёт к нему по склону.
Рассвет застал лагерь врасплох. Первые выстрелы грянули, когда солнце только тронуло верхушки вигвамов. Переселенцы, ведомые приказами Лукова, ударили с левого фланга, заходя со стороны реки. Солдаты Рогова — справа, цепью, методично выцеливая каждую фигуру, выбегавшую из палаток. Индейцы Токеаха пошли в центр, беззвучно, как тени, с ножами и томагавками.
Я прорывался к штабу. Большая палатка, обнесённая частоколом, стояла на пригорке. Там должны были быть англичане. Там должна была быть голова нашего главного врага.