Я посмотрел газету. Ну, кадры и впрямь удались. И что дальше? Я поднял взгляд на Серёжу в ожидании продолжения.
— Ты не беспокойся, — сказал он добрым тоном. — Мы с Катей всё решили, она уже перевела суммы…
«Семьсот тысяч»! — прозвучало у меня в голове. — «Всё продаётся! Даже патриотизм»!
Впрочем, покупается мной, а это уже неплохо.
— Теперь ты просто побеседуешь с господином журналистом, — широко улыбнулся господин Жучирин.
Я перевёл взгляд на его друга. Тот оживился и вынул из внутреннего кармана блокнот и ручку.
— Я буду кое-что записывать, хорошо? — спросил он для начала.
— Хорошо, — ответил я ровным тоном.
— Скольких магов ты убил на дуэлях? — задал он первый вопрос по существу.
— До интервью англичанину одного, и четверых после, — проговорил я.
Господин восхищённо присвистнул и переспросил:
— Всех из пистолета?
— Первого шпагой, — равнодушно ответил я.
— Кстати, про интервью! — сказал Василий Петрович. — Что в нём правда?
— Всё, — молвил я коротко.
— Не! Так дело не пойдёт! — весело воскликнул господин Беляевский. — То интервью так и быть упомяну, но вопросы я должен задавать сам!
— Спрашивай, — пожал я плечами…
За высоким окном шёл снег, метель закружила древнюю столицу. С грудня до зимобора…
На англицком это «from november to march».
Вот все четыре, а то и пять месяцев дворники, сипло матерясь, бегают с большими лопатами, солдаты и курсанты, угрюмо сжав зубы, тянут службу, а он, князь Москвы, прогрессивнейший из атавизмов Гардарики, сидит в тёплом кабинете и смотрит в окно на полёт больших снежинок.
Ровесник века, князь видел неуклюжие полёты первых дерзновенных авиаторов и тогда ещё точно знал, что люди из аэропланов сделают оружие, и оружие это станет мощнейшим.
Глупое слово «самолёт», но как-то прижилось! Что поделать, человеческий гений придумывает не одно хорошее.
Было ему всего девять лет, звали его Веней, иногда добавляя «княжич». Был он прогрессивным мальчиком и живо интересовался техникой, но нечто в душе его улыбалось, наблюдая полёт птиц. Всё-таки нелеп человек в своих попытках подражать творцу. И мудрые наставники тогда говорили княжичу:
— Опять считаешь галок на уроке, ленивый чертёнок! Ужо скажу князю!
Никто не может понять великого правителя даже в столь юном возрасте. И теперь его наставники, став старыми пердунами, пишут мемуары, как они наделили его мудростью. А он в эту секунду смотрит в окно и думает себе всякую ересь!
Князь Москвы недавно отметил своё сорокалетие, но, несмотря на свой строгий вид и особенно титул, оставался обычным в принципе пацаном. Среднего роста, синеглазый, с русой бородкой — сделай он лицо попроще, да переодень в простую одежду, никто и внимания не обратит.