Боря лишь хмыкнул в ответ. Он слабо представлял себе, как сможет радоваться орущему младенцу, требующему постоянного внимания. И зачем ему вообще это счастье, если честно.
Пришлось задержаться. Продавщица помогла выбрать нужный товар и, все с тем же умилением, пробила чек.
Вернувшись домой, Борис первым делом вывалил все покупки на стол.
Наташка, увидев гору упаковок, присвистнула:
— Ну ты и разорился! — констатировала она, принимаясь разбирать покупки. — Ладно, хоть что-то нормальное купил.
— Не хочется снова туда возвращаться. Вот и набрал сразу.
Боря плюхнулся на стул, чувствуя себя выжатым как лимон. Младенец в корзине тем временем начал проявлять признаки беспокойства. Он ворочался, хныкал и издавал странные булькающие звуки.
— Кормить пора, — заключила Наташка, замешивая смесь в бутылочке. — Сейчас я его успокою. А ты пока хоть чай себе сделай.
Боря молча наблюдал, как сестра ловко управляется с младенцем. Она держала его на руках, нежно покачивала и что-то тихонько напевала.
Малыш, казалось, чувствовал себя в ее руках комфортно. Он жадно присосался к бутылочке и вскоре уснул, блаженно посапывая.
— Наконец-то замолк, — ухмыльнулся парень. — Я уж думал, так будет всегда…
БОЖЕ, КАК ЖЕ ЧЕШЕТСЯ ЖОПА!
Я проснулся от зуда в пятой точке. Это… было неприятно. Как и тот факт, что я не мог даже перевернуться. Попа вспрела. Я вспотел. Спина затекла.
Тяжело быть карапузом.
Боря сидел за столом в своей спальне и смотрел в одну точку. Наверное, думал о чем-то своем. А может, и вовсе ни о чем не думал. Ну да… на него это похоже. Ни о чем не думать, казалось его призванием…
Я же, тем временем, продолжал страдать от зуда. Хотелось почесать, но как это сделать с таким бесполезным телом? Эх, вот бы мне сейчас повзрослеть!
Но вместо взросления была суровая реальность: жесткая корзинка и раздражающий зуд. Я попытался извернуться, чтобы хоть как-то унять мучения, но все было тщетно.
Вскрикнув, я привлек внимание Бори. Он взглянул на меня сонными глазами и, нахмурившись, пробурчал:
— Чё тебе опять не нравится? Только ведь покормили.
Ага, покормили! А помыть, почесать? Дядь, тебе бы книжки почитать, по уходу за младенцами! А ещё лучше — найти моих настоящих родителей! Видимо… местных.
Я задергал ножками, надеясь, что он поймет мой намек на помыть и почесать. Но, для него это оказалось слишком сложно.
Боря лишь пожал плечам, залипнув в одну точку и начал закрывать глаза. Тогда я решил действовать радикально.
Набрав в легкие побольше воздуха, я заорал во всю глотку. Пусть знает, что я тут не просто так лежу!