Завод был и правда огромен, спасибо Сереге, который почему-то меня спас и дал краткое руководство. Я спустился в подвалы завода, нашел работающий водопровод и умылся, провел ревизию вещей и отобрал самые яркие. Ведь яркий не всегда заметный.
Их надену завтра. Мыло из кафешки, надоенное в пакетик, было для меня шампунем, осколок стекла, обмотанный тряпкой, стал бритвой. Я сиделу зеркала и корчась брил голову, часто царапая голову, но это лишь часть задачи. Мне надо было опухнуть и изменить внешность, для этого я насыплю камней в кроссовки, а также сделаю себе подтяжки, чтобы изменить осанку. Аккуратно подложу камни за щеки, чтобы меня было сложно узнать, а также буду бить себя по лицу, чтобы опухнуть, но без синяков.
— Да за что мне это? Мама, роди меня обратно, — тихо прошептал сам себе, укладываясь спать. — Надо как-то выйти из города, но как?
Ночь прошла беспокойно, выход на улицу меня пугал до ужаса, но все оказалось лучше, чем я предполагал.
И вот бодро шагаю уже пятый час по городу, ориентируясь по реке, поскольку никакие указатели мне не помогали, обращаться с глупыми вопросами к прохожим просто боялся. А солнце уже клонилось к закату.
И вот, когда начало темнеть, а я почувствовал на затылке дрожь ужаса, увидел бабушку лет семидесяти, что несла сумки, очень тяжелые. А бабушки во все времена были источником ценной информации, особенно если им слегка помочь, а мне надо узнать в какой стороне хотя бы конец города.
— Может не стоит, — скривился я. — Стариков я здесь еще не видел…
Но все вокруг спешили домой, а ночью ловить нелегалов как я самое время, и страх погнал меня к старушке. Ну, как старушке, не смотря на седые волосы, огромные сумки, строгий пиджак и юбку бабуля была еще в форме. Ну, для этого мира не очень-то удивительно. Я же сам скорее был необычен, сомневаюсь, что сейчас с лысой башкой я красавчик.
— Давайте я вам помогу, — проговорил я. — Вам же тяжело?
Бабушка, которая передыхала возле сумок, посмотрела на меня ледяным взглядом.
— Че? — выдохнула женщина.
— Сумки тяжелые, помочь предлагаю, — чуть громче проговорил я.
— А, ну давай, — отошла седая от сумок. Женщина лет пятидесяти, и почему я решил, что ей семьдесят? Не понятно, может, издалека не разглядел.
— Эх, уф… а как? — удивился я, еле оторвав две сумки от земли, и поднял их лишь спиной. Они весили килограмм по шестьдесят каждая.
— Ну че, извращенец, расхотел знакомиться? — рассмеялась женщина.
— Я не извращенец.
— У тебя на спине худи по кантонски написано, «люблю постарше, чем старше тем лучше», — подняла бровь женщина.