— Я кантонского не знаю, и даже не знаю, чей это язык, — так и не отпустив сумки простонал я, начиная понимать, почему эту кофту выкинули. — Мне друзья подарили…
— Не врешь? Ну, тогда пошли, кантонский это китайский, — зашагала на невысоких каблуках женщина. — И ты это, шире шаг, солдат. Раз-два-три, раз-два-три, вальсируй, а не иди, так легче будет, солдат…
— А это, далеко идти? — взвалил я по очереди сумки на плечи как мешки и неровным шагом зашагал за генералиссимусом, который посмеивался и, кажется, помолодел лет на двадцать.
— Мне идти не далеко, а вот тебе всю жизнь еще шагать, — рассмеялась неизвестная, как вдруг из-за угла вышли двое полицейских с оружием в руках и тремя дронами, кружащими над ними и сканирующих все вокруг. — Здравия желаю, господа офицеры.
— Мы не офицеры, — улыбнулись полицейские. — Мы сержанты.
— Но-но-но, что вы, я никогда не ошибаюсь, — зацокала старушенция.
— Офицеры, — кивнул я.
— Не надсадитесь, — проговорили мне полицейские.
— А вы, сержантики, его не жалейте, он вон, доброе дело делает, бабушке помогает, — весело проговорила та, которую я ошибочно определил бабушкой.
Полицейские не обратили на меня никакого внимания, как и дроны, и уже не казались таким уж ужасом.
— Да ну, какая вы бабушка, уф-ф-ф-ф, — проговорил я.
— Это я сама себя так могу называть, а ты четче шаг. Еще раз назовешь меня бабушкой и идти больше не придется, — ускорила недобабуля шаг. — Не думала я, что старые легенды окажутся правдой.
— Это какие легенды?
— А те, которые гласят, что молодые парни знакомились с пожилыми дамами ради московских квартир. Идут десятилетия, века, не меняется ни место ни люди, а такие как ты все же находятся, — проговорила женщина, а я запнулся на ровном месте.
Москва. Я в ней не был, да даже если и был, то не узнал бы ее сейчас.
— Ты чего встал? — развернулась ко мне седая женщина и вздернула бровь. — Ты че, расстроился, что я тебя раскрыла?
— Да нет, — пробурчал я. — Я это, донесу и пойду, а то что-то мне кажется, что на вас надо было повесить табличку «Не лезь, а то убьет».
— И то правда. Ну, тогда пошли, так и быть, напою тебя настоящим чаем и угощу булочками из настоящей муки. Прям как триста или четыреста лет назад, — усмехнулась женщина. — Тебя как зовут то?
— Я это, уф-ф-ф-ф, — еле поспевал я за женщиной. С меня катился градом пот, но я не сдавался.
— Яэт Оуфф, поляк что ли? Прекрасное имя, а я Тамара, как сверхмощная дальнобойная артиллерия, или как там… А, нет… погоди, можно же, так ведь это уже, кажется, рассекречено, — ненадолго задумалась Тамара. — Либо зови меня ТОМА, термоядерная орбитальная массированная аннигиляция.