— Ах ты мелкий пид… — раскричался наушник.
Я выкинул в болото наушник с очками и пошел вперед по саванне. Ночь, рычание львов, страшно шо капец. Но на моем лице была улыбка, весело было представить, как Тамара сейчас кричит в наушник. Да, мне кажется, что я даже сейчас слышу ее крик.
Я преследовал сразу несколько целей, и одна из них это довести Тамару до белого каления. Мой ход сделан, осталось дождаться ее хода.
Они играют со мной, поиграю с ними и я. Нечего играть в одни в ворота.
Так я бродил по саванне еще около часа, пока не вышел к пыльной проселочной грунтовой дороге, по которой, видать, ночью мало кто отваживался ездить.
— Ночью, — улыбнулся я. — Рык львов особенно прекрасен!
Я присел у дороге и начал разбираться с разгрузкой, в которой не осталось вообще ничего. Всё, что на мне было, осталось у крокодила, которого я встретил перед гиеной. О-о-о, это незабываемые ощущения, проводить руками в воде по коже крокодила, не понимая что это, а потом коснуться его зубов. М-да, ощущения непередаваемые, как же я визжал… Потому я всё и потерял, пытаясь выскочить побыстрее из воды.
А теперь вот сижу, ожидаю ракету в свое тело от Тамары и в то же время с удивлением смотрю, как вдали несется машина, пыль столбом. Джип вдруг остановился с визгом тормозов рядом со мной, а из окна показалась Тамара, в таком же костюме, как и у меня.
— Чё сидишь, кого ждешь? — сквозь зубы проговорила Тамара.
— Тебя, — ответил я также, как и Тамара, сквозь зубы.
— Ты знал, да? — зло проговорила Тома. — Что я рядом?
— Ты же за нами приглядывала с самого начала, всегда, даже в Париже была незримо рядом, следя через дронов и камеры. Кто ж еще мне дробовик-то прислал? Но я ожидал ракету.
— Садись уже.
— Не хочу.
— Я отвезу тебя до населенного пункта, денег выдам, а там мотай на все четыре стороны, — устало проговорила Тамара. — А у меня хвост, скоро прибудут сотни две разъярённых негров.
— Опять меня в тюрьму отвезешь? Черный дельфин долго выбирала?Ведь это было твоим подарком за успешное выполнения задания в Париже? Так же, Тамара?
— Нет, — ответила она мне, нажимая на газ, заставляя машину реветь в ночи.
— Врешь же.
— Бобер, я сотрудник, для меня успешность деятельности конторы и государства в целом важнее всего.
— А какой смысл в этом? Какой смысл мучить тех, кто и так помогает и тебе, и этому гребанному государству⁈
— Сейчас ты не поймёшь, — сквозь зубы проговорила Тамара. — Когда-нибудь да, но тогда меня уже не будет.
— Поехали, — махнул я рукой. — Понять тебя невозможно, легче сдохнуть.
Я был невероятно зол на эту сотрудницу, и все равно сел в машину, хоть это и было наверняка ловушкой. Мы ехали молча, а о чем вести речь?