Как себе Вадим представлял ее появление на подобном вечере на этот раз?
— Да, я приду с Алёной. Ну и что? С тобой-то я тоже сохранил хорошие отношения, ведь так? Андрей Владиславович будет рад тебя видеть. Сможете с ним пообщаться. Он классный мужик, всё понимает. Что такого-то? — горячо убеждал Вадим Тасю.
— Вадик, это невозможно, — устало отбивалась она. — Как ты вообще себе это представляешь? Нет. Я не пойду.
И снова зажужжали в трубке уговоры, но в зале одна из женщин довольно резко прикрикнула, что пожалуется заведующей, и Тася тут же прекратила разговор и занялась оформлением книг. Пока отмечала в компьютере выданные издания, ругала себя последними словами: как? как научиться обрывать собеседника? Не только с Вадимом, но и вообще… Это так сложно.
***
Жизнь с Алёной оказалась совсем не такой, как их бурные свидания и внезапные вспышки страсти. Оказалось, она совершенно не умеет готовить и предпочитает всю еду заказывать курьером. Даже завтрак.
Рубашки смятым комом высились на гладильной доске. Алёна выразительно поджимала губы и в ответ на просьбы Вадима их погладить, рассказывала о такой услуге, как прачечная, где и постирают, и выдадут отутюженное. А она не нанималась.
Пыл по поводу обустройства уютного семейного гнезда тоже стих, и теперь повсюду валялись неразобранные коробки, разбросанные майки, юбки, джинсы и даже нижнее белье висело на стульях и лежало у кровати. Окна без штор сиротливо выставляли напоказ комнаты, куда не хотелось возвращаться с работы.
Алёна целыми днями листала каталог свадебных платьев, мучительно подбирала кольца и переживала, чтобы не был заметен живот. Каждое утро она крутилась перед зеркалом и с облегчением вздыхала: никаких намеков, вот что значит, тренированное тело, а не рыхлое тесто.
Можно было расписаться через две недели, но Алёна настояла, чтобы дали месяц на подготовку. В конце концов, даже если появится небольшой животик, можно будет потуже затянуть корсет — никто ничего не заметит.
Вадим осторожно заикнулся о том, чтобы обойтись без пышной свадьбы — не хотелось залезать в долги, но тут же пожалел о сказанном. Алёна снова превратилась в фурию, подобно той, что совсем недавно хлестала его букетом роз. Всё закончилось ее бурными рыданиями, обидами, упреками и обвинениями, что Вадик специально ее доводит.
— Ты не понимаешь, что мне нельзя нервничать? Это плохо скажется на малыше.
— Лучше бы ты поменьше курила. Это тоже на нем плохо скажется.
Алёна обижалась, и скандал начинался по новой. По вечерам Вадик больше не хотел идти домой. Алёна оказалась на редкость вредной и совершенно не приспособленной к хозяйству женщиной. Она жила так, будто ждала, когда появится горничная и наведет порядок.