После завтрака Аринэль попросил Цеси проводить его на крепостную стену. Да, блажь, но вот хотелось и всё тут! Он же никому не мешал, а для Цеси это было работой. Вот только их перехватили буквально сразу же.
— Аринэль! — взволнованный голос матери… хм, Аринэля, Артём узнал сразу же.
Мелодичный, высокий голос. Его стиснули в объятиях и прижали к груди.
— Сынок, ты так напугал меня! — с тревогой в голосе вещала матушка. — Я пришла в твою комнату, а тебя нет!
— Мам, — парень мягко отстранился (надо же, как легко выскользнуло это слово). — Я просто сильно проголодался.
— Не пугай меня так больше, — голос эльфийки дрогнул. — Уондо дэяла…
Ответ сам собой всплыл в памяти. Мать, в свое время, пыталась научить Аринэля языку своего народа. Но парень был, ну честно говоря, невеликого ума. С другой стороны, не всем же дано поражать величием полёта мысли…
— Элрэ дара, амил (все хорошо, мам), — произнёс парень.
На некоторое время в коридоре повисла тишина.
— Аринэль? — голос женщины был удивлённым, а потом в нем зазвучала тоска. — Сынок… А ты меня видишь?
— Прости, мам, — слегка дернул щекой парень.
— Аннира даоса каниларэ, — пробормотала женщина, опять прижимая сына к себе. — Кэласар лимбэ наулорос, катуя дарасан!
Вот только на щеки Аринэля невольно вполз румянец. Дело в том, что он понял, что сказала матушка. Если буквально, то она пожелала некоторым бородатым членоносцам, лучше бы трахнуть дерево, чем она бы в него влюбилась. В общем, какое-то устойчивое эльфячье выражение, судя по всему.
— Мам, ну не надо так папу-то, — произнес Аринэль. — Ему наверное, ещё хуже сейчас.
— Ашшиа гаэлла ма бардарасан! — буквально выплюнула слова женщина. — Ничего, пусть помучается, раз не может за сыном приглядеть!
Откуда донеслось еле слышное сопение на эти слова.
— А в общем как? — уже деловито так спросила мать.
— Да ничего, вроде, — пожал плечами парень.
— Тогда сегодня мы едем к мастеру Цевитосу! — не терпящим возражение голосом постановила эльфийка. — Прямо сейчас!
Бран Тайфол, как не оправдавший высокого доверия, от сопровождения был отстранен. Впрочем, как и дочери, хотя Саманта чуть ли мятеж не устроила. Но была осажена собственной матерью, что, мол, дело серьёзное.
Поехали не на лошадях, а в открытой коляске. Аринэль видел её ранее, так что и Артём представление имел. Этакий фаэтон, о четырёх местах и местом для кучера. Слуг с собой мамы тоже не взяли, правила экипажем мама Каяра. В общем, налицо был женский бунт, к тому же имеющий под собой самые железобетонные основания. Затронули потомство!