Чтобы не терять время даром, я решил сделать ход конём. Во-первых, мы репетировали как сумасшедшие и изучили более десятка песен. Во-вторых, часть из них оказалась на иностранных языках, чем сильно удивила коллектив. Однако здесь мне удалось всех запутать, разучив «Yellow River» группы Christie и, конечно, «Venus» — ту самую шизгару. Эти композиции очень нравятся народу и поставили нас выше конкурентов.
Более того, при помощи Олега ВИА записал все наличные композиции на кассету в хорошем качестве. Аппаратура у него пусть не совсем профильная, но добротная. Мне предложили ленинградского звукорежиссёра Юрия Морозова как одного из лучших в своём деле. Мол, у человека своя студия и выход на потребителя. Только зачем нам СССР? Для него в планах совершенно другой репертуар. Вся затея с песнями на английском и немецком рассчитана на одного человека. В декабре этого года он приедет в Москву. Надеюсь, к тому времени письмо будет доставлено и изучено.
Поэтому сейчас мы поём чужие шлягеры и разучиваем свои для двух аудиторий. На этом я не успокоился и предпринял ещё один шаг. Назовём его литературным. При этом всё делается для будущего продвижения своей музыки.
Только как же тяжело! Сев в московскую электричку, меня буквально выключило, и разбудила какая-то сердобольная женщина. В метро тоже чуть не уснул. Надо хоть немного отдохнуть. Но когда?
— Садись, Андрей, — главный редактор «Юности» указал своему заму на стул. — Вот, посмотри. Прислали две недели назад. Мэри Лазаревна передала рукописи помощникам, те забраковали. Потом Озерова прочитала сама и сразу прибежала ко мне.
— И что там? Новый Аксёнов? — улыбнулся Дементьев.
— Скорее Стругацкие, — вернул улыбку Полевой.
Удивлённый заместитель редактора взял одну рукопись, вернее, машинописный текст с правками ручкой.
22.05.2008
Дальнее Подмосковье.
Шустрый
После того как БТР остановился, две облачённые в костюмы бактериологической защиты человеческие фигуры проникли в кирпичное нутро бойлерной, сиротливо торчавшей на краю пепелища дачного посёлка. Ещё несколько бойцов, закованных в армейские ОЗК, застыли у входа. При этом они нерешительно топтали покорёженное полотно железной двери, вырванной из петель всего пару часов назад.
— Ну, Палыч, выкладывай, что у тебя? — спросил мужчина в некогда белоснежном комбинезоне химзащиты с красным крестом медика на груди.
Коренастый военный в прикрытом тяжёлым бронежилетом зелёном противочумнике указал лучом фонаря на парня, лежащего в надувной переноске из прозрачного полиэтилена, обычно предназначенной для транспортировки заражённых.