— Говорю же, ты слишком молод. Есть вещи, в которых начинаешь разбираться с опытом, — начал юлить собеседник. — Отец Арутюна — первый заместитель директора Орудьевского электромеханического завода. Наши предприятия взаимосвязаны, и у руководства хорошие отношения. Поэтому надо сделать жест доброй воли. Тем более что это обычный детский конкурс.
Угу. А ещё мой участковый, пытавшийся вынюхивать ситуацию с домом, тоже носит одну фамилию с руководителем и пионером. Только взбесило меня совсем другое. Ненавижу такие ситуации и вообще — блатных.
— Так кто конкретно хочет украсть у детей победу, чтобы угодить большому начальнику? Товарищ Мишин? Или Глебов? — успокаиваюсь и включаю режим дурачка. — Если на вас оказывают давление, то не переживайте. Мы сейчас вместе подойдём к уважаемым гостям, где проясним ситуацию. Пошли?
Иваныч аж дёрнулся от моего приглашающего жеста. Глаза его сначала забегали, а затем сузились. Лицо покраснело и перестало держать маску добрячка.
— Значит, по-хорошему ты не хочешь? — совершенно иным тоном произнёс он. — Что ж, я ведь предлагал оказать тебе помощь с ВИА. Но при таком отношении о победе среди ансамблей можно забыть.
Кораблёв попытался надавить на меня взглядом, но ошибся. Хватаю его за поло и притягиваю к лицу. Судя по испуганному лицу, подобного расклада он не ожидал.
— Слушай сюда, шкура! Ты загнал меня в пионерский лагерь с нарушением трудового законодательства! Пообещал ребятам из нашего ВИА больше времени на репетиции и обманул! Их почти не пускают в ДК, так как аппаратуру оккупировали два других коллектива. Не удивлюсь, что твои протеже. А сейчас ты посмел покуситься на мой конкурс, ещё и пытаешься втоптать в грязь труд и надежды детей! В отличие от твоего юного носорога, они заслужили победу. — Иваныч пытался вырываться, но от этого только майка затрещала по швам. — Теперь скажи, что мешает мне прямо здесь сломать твою лицемерную харю? Правильно, мы пойдём другим путём. Думаю, товарищи Мишин и Глебов очень удивятся твоей инициативе и того хорька.
Отталкиваю растрёпанного профкомовца, указывая на помощника товарища Остроушко. Или кто он там есть.
— Да что ты о себе возомнил! Я сейчас же буду жаловаться и даже вызову милицию! Хулиган!
— Вперёд, крыса! А я пока пойду, пообщаюсь с товарищем Мишиным, — плюю под ноги Кораблёва и разворачиваюсь в сторону столовой.
Осматриваюсь. Комсомольский крендель куда-то исчез. Жюри так и сидит в беседке, наблюдая за бесплатным развлечением. Делаю пару вдохов и выдохов, чтобы успокоиться, после чего двигаюсь на неприятный разговор. Тут же раздаётся крик интригана.