Кстати, я готов отдать первое место Имамутдинову. Он действительно хорош! Ещё и голос у юноши уже сформировался. Дальше надо просто работать над собой. Если он видит себя на сцене, конечно.
Смотрю, члены жюри чего-то мнутся. Вернее, это касается Добрынина и Львовны. Вдруг со стороны тропинки раздался голос.
— Никита, можно тебя на минуточку?
Оборачиваюсь и вижу Кораблёва, стоящего около монументальной ели. Зам профкома оделся неудачно. Или это его обычный стиль? Обычные брюки, натянутые до пупка, убогие сандалии на носок, ещё и обтягивающая толстовка, подчёркивающая его пузико. Судя по всему, товарищ не особо комплектуется.
Подхожу к мужчине, здороваюсь с ним за руку и мысленно морщусь от запаха пота. Неужели сложно использовать дезодорант или одеколон? На улице не так жарко, но пасмурно, из-за чего душновато. Естественно, кондиционеров в здании столовой нет, а люди имеют тенденцию потеть.
Только я всё равно не понимаю многих мужиков за сорок, перестающих за собой следить. В СССР семидесятых это особенно заметно. Хотя здесь даже женщины не особо ухожены. Некоторые дети тоже игнорируют правила гигиены — попросту не моются. После разговора с медсестрой для меня стало откровением, что у многих пионеров из нормальных семей есть цыпки, а троих завернули в парикмахерскую, обнаружив вши. Будь это какие-нибудь националы из южных республик, то дело понятное. Но ведь это русские дети! Жуть!
Касательно Иваныча он вёл себя странно, старательно изображая доброжелательность. Сначала профкомовец спросил о жизни в лагере, затем перешёл на конкурс и велеречиво меня хвалил. Я же молчал и ждал развязки, понимая, чего от меня хотят.
— Никита, ты ещё молод, — вдруг заявил Кораблёв, чуть не заставив меня рассмеяться. — Поэтому можешь не понять, что существуют некоторые тонкие моменты. Они касаются более высоких сфер, и…
— Иван Иванович, не надо ходить вокруг да около. Что вам нужно? У нас обсуждение кандидатуры победителя. Времени мало, скоро у детей ужин.
— Есть мнение, что первое место надо отдать представителю «Орлёнка» Абрамяну, — наконец произнёс собеседник.
Надо же, заговорил словами Сталина. У того тоже было мнение, изначально верное, конечно. Начинаю смотреть на Кораблёва иначе. А ведь он гнилой. Всё это многословие, умение понравиться людям, перевести серьёзную тему в шутку — оно наносное. Глаза у дяденьки недобрые, ещё и бегают. У меня было слишком мало времени разобраться в ситуации, ещё и смутил фактический приказ ехать в лагерь.
— Чьё мнение? Ваше? Секретарей ВЛКСМ? Или зама директора завода? — спрашиваю с откровенной усмешкой.