Этот идиотский бубен не имел никакого практического применения, как я не пытался сконцентрироваться и включить воображение.
— Мне надо сравнить, — учёный отложил бубен, встал из-за письменного стола и направился к дальней стене. — Подержите стремянку, молодой человек.
Квартира учёного представляла собой… даже не знаю, с чем это сравнить. Ремонт здесь давно не делали, но засрали каждый квадратный сантиметр территории. Письменный стол находился аккурат под скосом крыши и окном в небо, по которому плыли облака. Дальняя стена представляла собой книжный стеллаж от пола до потолка, заваленный старыми книжками, кожаными папками, непонятными резными фигурками и прочим мусором. Вообще, квартира была четырёхкомнатной, но для спальни Осип Францевич выделил самую маленькую комнатушку. По сути, нишу, отгороженную от остальной квартиры раздвижными панелями. Другие комнаты были завалены экспонатами, предназначение которых ускользало даже от меня. Хотя… Если присмотреться, знакомые вещи всё же мелькали. Просто я не держал в руках ничего подобного уже… лет пятьсот.
Осип Францевич не был дремучим стариком. Думаю, ему перевалило за шестьдесят. Но малоподвижный образ жизни накладывал отпечаток. Сутулые плечи, рыхлая фигура, шаркающая походка, много морщин. И ещё профессор Рисс курил трубку. Настоящую бриаровую трубку, источающую весьма необычные запахи — табак с оттенками вишни и сандала.
Пока учёный рылся на верхних полках своей системы хранения, я придерживал стремянку. Через пару минут профессор спустился с увесистым манускриптом в руках.
— Так… — Рисс открыл книгу на середине, перелистнул пару страниц и задумчиво почесал седую бороду. — Я так и думал. Вот, видите? Фотография, сделанная одним этнографом двадцать лет назад.
— Вижу. Такой же бубен.
— Этими штуками пользуются индонезийские шаманы, — пояснил учёный, — в определённой местности. Есть варианты — Суматра, Ява и ещё несколько островов. Дальше я стал рассматривать узор…
Рисс перевернул две страницы.
— И тут мы выходим на клановую структуру их общества. Грубо говоря, этот рисунок — визитная карточка определённого клана.
В голове что-то щёлкнуло.
Я вспомнил Мансура — пирокинетика, который создал очень много проблем. Этот мужик был индонезийцем из клана… Панджаитан, кажется.
— Панджаитан? — уточнил я.
Учёный посмотрел на меня с уважением.
— Да. Как вы догадались?
— Интуитивно. Что вы можете рассказать об этих людях, профессор? Что это за клоунада с бубном? Насколько они опасны и чего добиваются?
— Яванские, малайзийские и балийские кланы… Это не то же самое, что наши Великие Дома. У них там ещё сохранились касты. Нередко представители разных каст живут в одном месте и образуют некое… сообщество по интересам. Панджаитан — это легендарные убийцы. Среди них есть одарённые. Кинетики, меты, прыгуны зачастую относятся к касте кшатриев. Ясновидящие и бесы с незапамятных времён формируют прослойку брахманов. Туда же и телепатов можно записать. Как правило, шаманы — это ясновидящие либо бессмертные брахманы с очень солидным опытом. Но есть среди них и артефакторы, и даже некий аналог каббалистов. Опасны ли они? Да, безусловно.