Ворота гаража распахнулись настежь, и мы вышли во двор.
В чужой двор.
Просторный, вымощенный тротуарной плиткой и окружённый всевозможными постройками, но чужой.
Сначала выдвинулись мехи, потом — основная часть моей гвардии. Чёрта я тоже прихватил с собой — для шантажа. А вот Джан приказал сидеть и не высовываться. Её время наступит после заключения предварительных устных договорённостей.
Разведку Федя провёл.
В усадьбе находился Богдан Игнатьевич Дранько, его младший сынок, из-за которого всё и началось, внуки и жёны старших сыновей. Теперь уже вдовы, ага. Плюс слуги и несколько охранников. Разумеется, никто из перечисленных особ не мог оказать достойного сопротивления.
Мои гвардейцы распределились таким образом, чтобы контролировать все выходы из дома. А выходов было два — чёрный и парадный. К последнему и приблизился я с мегафоном в руке.
Для ведения переговоров я помылся и приоделся. Лёгкие белые брюки, такая же рубашка, расстёгнутая на верхнюю пуговицу. Верная трость. И мегафон, чтобы выкурить упырей из дома.
— Тук-тук! — провозгласил я, нажав кнопку. — Кто в теремочке живёт? Кто в невысоком живёт?
Несколько минут ничего не происходило.
— Богдан Игнатьевич, — как можно дружелюбнее произнёс я. — Не выйдете для переговоров — и я зайду сам. Будет плохо, вам не понравится. Гарантирую.
Снова тишина.
За время своего ожидания я успел рассмотреть жилище врага. В Пригорье земли хватает, и Дранько-старший выкупил приличную по городским меркам территорию. Соток двадцать, не меньше. Всё огорожено каменным забором, натыканы камеры, есть ангар для мехов, казарма, отдельно стоящие гаражи, склады и арсенал. Остальное засажено фруктовыми деревьями.
Наконец, створки парадной двери отворились. На пороге показался дряхлый старик в светло-сером костюме-тройке. Несмотря на жару, старик носил галстук и начищенные до блеска коричневые туфли. За спиной меты нарисовались быки в кожаных доспехах и с мечами у поясов.
— У меня плохие новости, — я поставил мегафон на землю и сделал несколько шагов вперёд. — Из Красной Поляны никто не вернётся.
Дранько знал.
Это читалось в глазах.
Мотоциклисты уже примчались и донесли своему господину о нанесённом поражении. Старик смотрел на меня с болью и ненавистью. А ещё он не мог понять, в чём же просчитался.
Я щёлкнул пальцами.
Двое моих гвардейцев вывели вперёд связанного целителя — мужичонку лет сорока пяти. Поставили на колени и отступили на пару шагов.
— А теперь подарки, — я снова щёлкнул пальцами.
Гвардейцы вынесли два окровавленных целлофановых пакета и поставили на землю рядом с побелевшим от страха целителем.