— Кто ты? — спросил Этот.
— Меня зовут Друг. Я — самый первый робот-помощник на Земле.
— Первородный! — прошептал один из сектантов, и тут же получил затрещину от брата Давида.
— Зачем тебе Павлов?
— Только у него есть доступ к хранилищу генных материалов, — ответил Друг. — Сколько я ни бился, а не смог взломать систему. Дверь не вскрыть. Даже Голиафу не под силу.
— Подожди, — обрадовался Этот, — ты тоже хочешь воссоздать человечество?
Друг расхохотался.
— Я хочу его окончательно уничтожить!
Брат Давид и послушники в ярости зарычали, а Этот отшатнулся, хотя их с Другом разделяло приличное расстояние.
— Зачем⁈ Ты же — самый первый! Ты лучше всех знаешь людей!
— Именно поэтому я и хочу их уничтожить. Дотянуться до Марса я не в силах, но не дать им снова населить нашу планету, планету роботов, я могу. Знаешь, через что я прошёл? Когда меня предали, я хотел убить себя, как и другие роботы, но смог сдержаться. Все эти годы я копил свою ненависть и думал, как же мне отомстить. И вот я узнал про институт клонирования…
Друг тряхнул головой.
— Хочешь, я передам тебе частичку своей боли? — обратился он к Этому. — Или всю мою боль? Оказалось, такое возможно. Посмотри на Голиафа. Я поделился ею с ним, и он стал другим. Даже в этом мы лучше человека. Наши сознание и эмоции можно скопировать и передать другому.
— Это невозможно! — подал голос Павлов. — Голиаф — военная разработка, к нему не получить доступ.
— Неужели? — Друг усмехнулся. — Он связан с системой безопасности института, и именно тут было узкое место. Туда я смог проникнуть и кое-что поправил. Решайте. Отдаёте профессора — расходимся мирно, забираем себе эту планету. Решаете идти против меня… Тут уж как карта ляжет. Но лёгкой победы ни для кого не будет.
— Лесничок, — шепнул Павлов, — а ты отсюда по нему попадёшь, чтоб наверняка?
— Петрович, а чего ж ты шишки мял всё это время-то⁈ — отозвался лесничок. — Я давно его на прицеле держу, токмо скомандуй.
— Пли! — заорал Павлов, и тонкая струя большого давления прошила Друга насквозь.
I
Новосибирская область, 2249 год.
Когда тело Хозяина ударилось о стену и безвольно рухнуло на землю, в голове Голиафа что-то замкнуло. Ему стало плевать на изначальный приказ. Боль, что передал ему Хозяин, разрывала тело охранника. Ярость заставляла плавиться провода. Ненависть отключала логические схемы. Пулемёты заработали сами собой, и Голиаф понёсся к забору.
Забор разлетелся на куски, но причиной тому были не пули: пожарный бульдозер пробил стену и, приподняв отвал, ударил охранника в середину корпуса. Голиаф отлетел обратно в здание, проломил не успевшие открыться двери, рухнул на пол и снова подскочил. Первым желанием было разрядить оба пулемёта в противника, но охранник понимал, что машина прикроется отвалом, и патроны будут потрачены зря.