Кажется, этот парень его конкретно так взбесил.
— Подозрение на износ… на изнасилование, короче, — поправился он, подумав о чём-то. — Если вкратце, он в отказняк идёт, говорит, что потерпевшую вообще не знает, вечером сидел дома, в компьютер играл и аниме смотрел. А я вижу, что он врёт. Вот и рассуди, может он правду говорить или нет?
— А вы спросили, во что он гонял и что смотрел? — поинтересовался я.
— Вот про тебя вспомнил и спросил, думаю, потом у тебя уточню, правда или нет. Сыну ещё хотел позвонить, но его жена моя бывшая к маме своей увезла, там связь не ловит… Короче, он так неуверенно ещё сказал, — Рогачёв посмотрел в свою записную книжку, — что играл в «Роблокс» и смотрел «Геншин» какой-то.
— Врёт, — тут же отозвался я, почти не думая. — «Геншин» — это не аниме, а игра на мобилках и компе. А «Роблокс» — это для младшего школьного возраста. Человек двадцати трёх лет скорее бы в стену залипал, чем в это играл. Вспомнил слова, наверное, вот и назвал.
— Во, спасибо, Вадик, так и запишу, — он ручкой черканул в блокноте. — Всё, предметно его можно теперь опросить. А про что поговорить-то хотел, старик?
Рогачёв сел напротив. Я больше в справки на его столе не смотрел, и так уже увидел достаточно. Надо переварить и обдумать, данных там полно. Так что начал разговор по делу:
— Много не могу говорить, тут сами понимаете. Помните ту аварию за городом? И стрельбу на турбазе? Вы же приезжали оба раза.
— Не забудешь, да, — он откусил половину пирожка. — Начальство, правда, сказало не лезть. Я, кстати, говорил с Холодовым насчёт этого, типа, надо тебе с чем-нибудь помочь или нет. Говорит: «не ссы, присматриваю за пацаном».
— Я с ним норм общаюсь, — сказал я, отпивая чай. — Просто зовут на работу.
— В ФСБ? — удивился опер.
— Не совсем. Связано со всем этим, но сказать не могу детально. Просто говорят, что от меня теперь не отстанут все эти гады, вот и зовут к себе, против них работать. Мол, подхожу им… а я думаю.
Капитан задумался сам.
— Скажу тебе так, — Рогачёв стал серьёзным. — В эти игры я не играю, и ты мне сам рассказать ничего не можешь, да и отговаривать не буду. Но суть-то везде одинаковая, Вадя. Самым умным и незаменимым выглядеть не старайся, а то или сожрут, или на шею сядут. Обо всём договаривайся на берегу и всё фиксируй на бумаге, без этого любые обещания ничего не стоят. И смотри, чтобы всегда тебя кто-нибудь прикрывал. Но если тяжко станет — звони, если помощь нужна. Подумаю, чем помочь.
— Спасибо, — сказал я совершенно искренне, потому что советы он дал дельные, взрослые.