Делаю глубокий вдох, чтобы не сорваться.
— Товарищ полковник, Горелов хотел вести группу через ущелье, где они нас уже ждали. Я увидел засаду, настаивал на обходе через скалы. Он отказался. Пришлось взять командование на себя.
— Пришлось? — в ярости кричит Бессмертный, прищурившись. — Ты понимаешь, что это называется самоуправство? И если бы ты облажался, сейчас мы бы не вели этот разговор, а подписывали похоронки.
— С Гореловым, подписывать пришлось бы гораздо больше, — говорю я, глядя ему прямо в глаза.
— Ты хоть понимаешь, кто такой Джаафар? Он знал маршруты караванов, точки снабжения. И из-за твоей самодеятельности мы едва не упустили его.
Бессмертный делает шаг ко мне, почти вплотную, и резко понижает голос.
— Знаешь, что самое нелепое? Этот твой геройский маневр в обход ущелья — это чистая удача. Если бы Джаафар ушел, я бы лично добился, чтобы тебя разжаловали и отправили охранять склады под Ашхабадом.
— Но он не ушел, — спокойно отвечаю я.
— Благодаря случайности, а не твоему гениальному плану! — восклицает начальник штаба.
— Вам виднее, — бросаю я.
Что за…?
Меня ждёт командир — полковник Грачёв с докладом о проведённой операции. А я застрял тут, в кабинете начальника штаба, будто запертый в клетке.
— А теперь, Беркутов, — Бессмертный внезапно откидывается на спинку своего скрипучего стула, закинув ногу на ногу, — давай-ка вспомним еще один случай.
Что? Ещё один?..
Думаю, одним он точно не обойдется. Бросаю быстрый взгляд на часы.
— Как ты, чуть было не угробил отряд ради своей одержимости ликвидировать Баху.
Я напрягаюсь, чувствуя, как поднимается знакомая волна раздражения. Конечно, он не мог это не припомнить.
Всё собрал до кучи.
— Ты, надеюсь, помнишь, Беркут. У тебя в руках был «язык» — тот самый американец. Джеймс, разведчик, за которого Пентагон, наверное, готов был выложить полмиллиона долларов. А ты…
Он резко подается вперед, упираясь ладонями в стол, словно собираясь пробить его насквозь.
И как только у него получается — в его кабинете всегда создаётся ощущение, что тебя здесь либо судят, либо уже выносят тебе приговор.
— Ты бросил свой отряд, фактически. Ради чего? Ради того, чтобы грохнуть какого-то Баху?
— Никого я грохнуть не собирался, товарищ полковник. Это явный поклёп, — невозмутимо отвечаю я, — Хотя Баха не «какой –то» — он матёрый полевой командир, через которого идут поставки оружия не только на провинцию, но и на весь Афган.
— Это все понятно. Но объясни мне, о чем ты думал? У тебя в руках был ценнейший трофей. «Язык», который знал маршруты караванов, коды связи и имена всех «консультантов» из Вашингтона. А ты решил, что важнее убрать Баху?