— То есть вы хотите сказать, что совсем не в курсе о том, что я сегодня собственными глазами наблюдала? — уперев руки в бока, продолжала Эмма Эдуардовна, нисколько не снижая своего натиска.
«Выпила она, что ли? Щёки какие‑то красные», — пришла в голову проректора вдруг мысль.
Но нет — говорит вполне связно. Разве что, видимо, из‑за этого её какого‑то женского возмущения не может понятно изложить, что же на самом деле имеет в виду, помимо этих странных обвинений.
— Так, Эмма Эдуардовна, немедленно успокойтесь. Присядьте для начала. Вот вам стакан с водой, — взяв графин, он лично налил ей воды в стакан, стоявший для посетителей. — Выпейте водички и расскажите всё по существу. Потому что я не могу понять, в чём вы меня обвиняете вообще по поводу Ивлева!
Эмма Эдуардовна, сверкнув напоследок взглядом, всё же его критику восприняла и отпив воды из стакана начала торопливо рассказывать про свои впечатления от студенческой конференции МГИМО, с которой, оказывается, она только что пришла.
И когда Моложаев услышал от неё про то, что четырнадцать выступавших студентов практически не заинтересовали профессуру МГИМО, а вот самый последний из них, Павел Ивлев, отвечал на их вопросы полтора часа, то да, он тоже понял, что что‑то тут глубоко не так.
Да и сам факт, что на студенческой конференции профессуры было чуть ли не столько же, сколько студентов, заслуживал тоже отдельного внимания.
— Ну что же, Эмма Эдуардовна, — нахмурившись, сказал он, — большое спасибо, что вы меня проинформировали. Действительно, я припоминаю, что именно из МГИМО меня и попросили обеспечить участие Павла Ивлева на этом мероприятии. Но я, разумеется, понятия не имел, что тут есть какие‑то скрытые рифы. Получается, что меня ввели в заблуждение. Но я обещаю вам, что немедленно созвонюсь с руководством МГИМО и потребую у них объяснений по этому поводу. А также сообщу им, что при необходимости я и к ректору пойду, чтобы он принял все меры по такой нечестной практике. Это совершенно выходит за рамки всех академических практик — приглашать наших талантливых студентов к себе на конференции с целью их дальнейшего переманивания на учёбу.
Причём сказал это Моложаев вовсе не для красного словца и не для того, чтобы успокоить Эмму Эдуардовну. Кому же охота почувствовать себя дураком, которого коллеги из другого учебного учреждения обвели вокруг пальца?
Нет уж, он действительно этого так не оставит.
Выпроводив успокоившуюся после его заверений Эмму Эдуардовну, он тут же велел своей помощнице набрать проректора по науке МГИМО.