Вернувшись домой, перекусил и принялся работать над новой статьей для «Труда». Как раз только утром на радио отработал по этой тематике — в голове материал совсем свежий.
В дверь позвонили. Открыл — на пороге стоял Бочкин. Молча пожал мне руку и показывает мне рукой на улицу.
Мы с ним о встрече не договаривались, даже и намека никакого не было, что он ко мне может прийти.
Показательно, что он ни слова мне так и не сказал, несмотря на это. И предварительный звонок не сделал, что значит, что тоже не хочет светиться. Ну точно он офицер ГРУ, как я и думал — больше никаких сомнений в этом у меня не было. Тогда понятно, почему Захаров его нанял. Тут не только причина в том, что Мещеряков оступился, но и в том, что в плане обеспечения безопасности они вдвоем очень хорошей командой могут стать. Мещеряков точно знает, как ОБХСС работает, а человек, что в ГРУ четверть века отработал, точно будет одержим мерами по обеспечению безопасности нашей деятельности. Ну и важно и то, что ГРУ ни в коей мере борьбой с экономическими преступлениями в СССР не занимается. Это тебе не бывшего офицера КГБ нанимать…
Ну и я тоже не дурной, раз прослушка в квартире, здороваться с Бочкиным вслух не стал, чтобы его имя и отчество в КГБ не услышали и не начали, возможно, выяснять, что за новый человек появился в моем окружении. Тоже ни слова не сказал — пошёл молча одеваться. А сам подумал, конечно, что, наверное, по Луизе какая‑то важная информация появилась.
Москва, КПК при ЦК КПСС
Межуев не мог не заметить маневров помощника Кулакова вокруг материалов, тесно связанных с ним. Тот, конечно, смог раздобыть копии докладов, которые для него готовили его помощники, но ему немедленно об этом сообщили его люди, которых он заботливо расставлял по разным позициям.
Давно он уже привечал талантливую молодёжь, помогал ей развиваться. У кого‑то получалось быстро вырасти, у кого‑то нет. Но, как правило, люди помнили, что именно Межуев дал им начальный толчок. Кроме, конечно, тех, кто взлетал совсем уж высоко, выше его самого. К этим людям он теперь мог обратиться разве что с какой‑то просьбой, надеясь, что она будет принята во внимание в силу старых дружеских отношений.
Так что Межуев, узнав об этих заходах помощника Кулакова, конечно же, встревожился. Если бы всё это проходило перед Пленумом, когда ему как раз кто‑то поручил сделать этот доклад, то он мог бы заподозрить именно Кулакова в том, что он и был тем загадочным инициатором. Но раз уж такие действия совершаются после Пленума, то очевидно, что и Кулакову стало любопытно, кто же именно отправил Межуева делать этот доклад на пленуме.