В общем, эту возможность пожить полторы недели в благоустроенной квартире Регина сочла чуть ли не подарком небес. И от таких подарков, конечно, отказываться не собиралась.
СССР
Рашид Самедов ждал больше года, прежде чем решился всё же съездить к своей жене и детям в Москву из Тикси. Боялся он гнева того высокого чиновника, с которым так неудачно разыграл ту операцию против Ивлева, что в результате сам и пострадал, не сумев Ивлеву никак досадить. Да, Самедов очень сильно боялся Кожевникова. Но всё же не утерпел — съездил домой. Уж очень давно родных не видел.
Жена и дети, конечно, очень обрадовались. Расстроились только из‑за того, что он велел никому не говорить о его приезде. И даже ни разу с ними на улицу вместе не вышел, чтобы кто‑нибудь не увидел, не дай бог, и не сообщил Кожевникову, что он в Москве.
Так и провёл весь отпуск в своей квартире. И так же, как приехал в пять утра, спустя месяц в пять утра и уехал в аэропорт…
А там сразу проблемы с билетами начались. Огромные проблемы. Так что следующие три дня он в аэропорту и прожил. Домой опасался возвращаться: мало ли кто‑то всё же его заметит, и Кожевникову настучит о его приезде.
Наконец, он поднялся на борт самолёта, который летел в Тикси через Игарку. Думал, что все проблемы на этом закончились и вскоре он уже будет снова в Тикси.
Конечно, он очень не хотел туда возвращаться. Но договорённость с Кожевниковым соблюдать нужно было. Нарушишь её, откажешься возвращаться в Тикси — и вот тогда точно, когда тот наведёт справки о том, где он сейчас, в тюрьму и отправишься, как Кожевников его и предупреждал.
Самедов собрал уже потихоньку информацию. И все характеризовали Никиту Богдановича как исключительно жёсткого человека. Ему теперь очень жаль было, что именно его он и выбрал для той аферы против Ивлева. Уж лучше бы он нашёл кого‑то не настолько мстительного. Сейчас же самому легче было бы…
Но, как выяснилось, когда он садился на борт самолёта, он был чрезмерно оптимистичен по поводу окончания своих проблем. Когда сели в Игарке для дозаправки, выяснилось, что в Тикси сейчас полететь никак не удастся. Сказали, мол, там страшная снежная буря разыгралась. Взлётно‑посадочную полосу засыпает снегом тут же, как её расчищают. И лететь туда никак нельзя.
Причём багаж из самолёта забрать не разрешили. И повезли всех в казарму военной части, где Самедов и провёл следующие семь дней среди солдат — грязный, небритый, питаясь тушёнкой, которую им регулярно выдавали.
Когда он и ещё несколько пассажиров из Тикси, с которыми он был знаком, ошалев от постоянного пребывания в помещении, решили немножко прогуляться, это закончилось скандалом. Откуда же они знали, что случайно выйдут на взлётно‑посадочную полосу? Узнали об этом только от разозлённого патруля, который приехал к ним и начал ругаться, говоря, что из‑за них самолёт уже пятнадцать минут приземлиться не может. Угрожали даже жалобу послать в Тикси. Но потом вроде бы всё обошлось — вошли в положение.