Виски Jack Daniel’s в металлическом футляре литровый, коньяк Hennessy VSOP — тут вообще полуторалитровая громадина, я таких раньше и не видел даже в «Берёзке». Да еще две упаковки кофе по полкило, итальянского причём.
К алкоголю Галия, конечно, осталась совершенно равнодушна, а кофе оценила. Договорились, что одну пачку бабушкам в деревню отвезём, одну для гостей оставим.
Ну всё, теперь я уже на сто процентов знаю, что кризис с Минлегпромом разрешился.
Приняв подарок, который мне, конечно, привезли вовсе не в честь Нового года, а в знак извинения, позволил Кожемякину сохранить лицо. Я был полностью удовлетворён разрешением этой ситуации.
Естественно, не ожидал, что мне сам заместитель министра будет звонить извиняться. Это уже перебор, это было бы большим унижением с его стороны. Я корреспондент газеты, а у него высокая должность. Но и такой формат фактических извинений меня вполне устраивал.
Тем более что у меня было чёткое ощущение, что Подлесных очень сильно подорвал свою карьеру всей этой глупой буффонадой с привлечением постороннего редактора для ненужной работы над моей статьёй. Но поскольку именно он всё это затеял, ему, я уверен, очень сильно за всё это влетело.
Ну что же, теперь надо взять вторую копию моей статьи, чистенькую, без всякого следа зелёной и красной ручки, и отвезти её сегодня же в редакцию «Труда», отдав Вере.
Прикинул по времени, что к Вере можно заскочить сразу же после посещения завода, намеченного для визита совместно с Нечаевым. Надо только не забыть ещё в какую‑нибудь булочную заехать, свежей сдобы ей купить. И уточню заодно сразу же по названию статьи, навеянной мне недавним звонком Латышевой. Пусть на всякий случай согласует наверху, прежде чем я начну над ней работать.
Приняв душ, поздоровался с Валентиной Никаноровной, которая пришла уже и занималась детьми вместо убежавшей на работу Галии, и стал тоже собираться.
И тут снова звонки начались. Ригалев вначале позвонил, потом Войнов. Назначил им встречи на следующую неделю. В дверях уже был, когда снова телефон зазвонил. Гончарук оказался. С ним тоже на следующую неделю уговорились.
Москва, Политбюро
Помощник члена Политбюро Кулакова, Венедикт Никифорович Селезнёв, получив указания своего начальника, рьяно принялся за работу. Он потянул за нужные ниточки, чтобы быстро выяснить, кто именно снабжал в последние годы Межуева новыми идеями. Быстро вышел на след трех человек.
Один из них работал в Московском исполкоме, другой — в Верховном Совете, третий — в Институте ядерной физики.