Но что касается этого помощника, то у меня уже появилась уверенность, что он вовсе далеко не так полезен, как хотелось бы его начальнику. Вот сейчас он фактически на пустом месте скандал устроил и возможные проблемы для заместителя министра, которому помогать должен, а не осложнять его деятельность. И даже без моих слов про Артёма. А уж с таким‑то финальным ударом…
— Провожать меня не надо. Я сам до вахты дойду, — ласково сказал я дуралею, который уже полностью сник, осознавая, как он влип. — До свидания, Николай Васильевич!
И Кожемякин вполне любезно со мной попрощался.
Прикрыв за собой дверь в кабинет, обрадовался, увидев, что секретарша ещё не вернулась в приёмную, и я тут совершенно один. Так что не стал сразу уходить — послушать решил, что в кабинете твориться будет. Что может скрыть дверь толщиной в два сантиметра, если речь идет об огромных кабинетах, в которых очень гулкое эхо? И оставшись, я не прогадал. Заместитель министра негромко говорил что-то в адрес своего помощника, и даже не говорил, а скорее шипел. Но когда ты доволен своим подчинённым, шипеть ты на него не будешь.
Так что, хотя слов я и не разобрал, но, чрезвычайно удовлетворённый этим тоном, вышел, посвистывая, из приемной и аккуратно прикрыл за собой дверь. Тут же натолкнулся на секретаршу, которая, видимо, куда‑то по делам выбегала. Она меня узнала и вежливо поздоровалась. Галантно кивнув ей, я пошёл на выход.
Ну что же, свою партию я разыграл полностью. Теперь очередь другим суетиться по этому вопросу.
Москва, ССОД
Галия сразу, как пришла на работу, рассказала своей начальнице Морозовой о том, что в субботу на японском приёме случайно наткнулась на Федосеева, и что тот потребовал от неё в понедельник прийти, сказав, что даст ей какие‑то поручения на будущие приёмы, которые она может посетить.
— Не совсем понимаю, какие такие поручения с моей маленькой должностью, — недоумевала Галия. — Почему бы Владимиру Алексеевичу самому эти связи не налаживать, а не на меня эту работу скидывать? Не то чтобы я хотела лентяйничать, но у меня же уровень совсем не тот!
— Так начальник наш вообще редко по посольствам ходит, только когда очень надо, — начала просвещать её Морозова. — Дело в том, что у него ноги больные, ещё с войны, после тяжелых ранений. Сложно ему полтора‑два часа на ногах быть, а сидячих мест на этих фуршетах, как правило, не бывает.
— Вот, наконец, что‑то я и поняла, — всплеснула руками Галия. — А что же он своих заместителей не посылает вместо себя, чтобы они этой работой занимались? Они же, вроде, помоложе будут, и на войне не были?