На этот случай у нас были припасены с собой в салон игрушки. Как опытный родитель, я на такой случай вчера в ГУМе пару новых погремушек купил — достаточно хитрых, где надо было по центральной оси сдвигать фигурки то влево, то вправо. Расчёт оказался правильным. Новые игрушки всецело приковали внимание малышей, и мы спокойно доехали до военного аэродрома.
«Волга», ненадолго задержавшись у КПП, проехала на аэродром и повезла нас к достаточно небольшому гражданскому самолёту, возле которого нас уже ждал с сигаретой Балдин.
Вышли, поздоровались. Он сказал:
— Валентина Никаноровна уже внутри. Поднимайтесь с детьми к ней, устраивайтесь поудобнее. А чемоданы мои ребята внутрь сами занесут.
— Есть, товарищ генерал, — сказал я.
И под улыбку Балдина мы поднялись по трапу. Оглянулся только на входе в самолет, убедиться, что про наши чемоданы не забыли. Увидел, что их уже катят по направлению к самолету, и успокоился.
Внутри нас уже ждала Валентина Никаноровна. Обрадовавшись при виде нас, тут же показала нам наши места на третьем ряду.
Я сел с Андреем слева от прохода. Галия с Русланом разместились справа от прохода. Валентина Никаноровна оказалась на четвёртом ряду, у окна.
Потихоньку в салон потянулись офицеры. Генерал, помимо Балдина, оказался всего один, зато все остальные были исключительно полковниками и подполковниками. Ни одного даже майора на глаза не попалось.
Балдин зашёл в салон одним из последних и пристроился рядом с Валентиной Никоноровной. А минут через пять мы уже пошли на взлёт.
Пилоту, возможно, сказали, что в салоне будут крохотные дети, потому что и взлетал, и садился он в Калининградской области исключительно мягко. Никакой присущей военным лихости и в помине не было.
Огромный Ил-62 стоял неподалёку, и мы добрались до него пешком. Оглянувшись, увидел, что наши чемоданы уже несут за нами. По неизвестной мне причине, какой-то новый старший лейтенант не катил их, а тащил с весьма напряженным видом. Ясное дело, они тяжелые…
Забрались в Ил-62. Салон самолёта был намного шире предыдущего. Тут уже было шесть кресел в ряд. Кресла бордовые, напомнили мне по расцветке кресла в кинотеатре, еще из времен моей прошлой молодости.
Мы с Галией уселись снова на третий ряд, как и в предыдущем самолёте. Только в этот раз я сел у прохода, Галия — у окна, а детей посадили на одно кресло между нами.
В самолет зашел какой-то штатский, взял наши с Галией паспорта, сделал себе какие-то отметки. Вернул наши паспорта и пожелал счастливого пути. Ага, это, видимо, кого-то по моей договоренности с КГБ к нам прислали, потому что к военным он вообще не подходил.